Надя Толокно о Pussy Riot

Недавно состоялась долго планируемая и ожидаемая встреча Папы Римского Бенедикта XVI и представителей мира искусства, приглашенных в Ватикан еще в сентябре этого года.

BBC сообщает, что приглашения были высланы пяти сотням художников, музыкантов, актеров, режиссеров и писателей (список профессий на этом не исчерпывается), на которые откликнулись двести пятьдесят из них. Были приглашены и наши соотечественники – писательница Людмила Улицкая, солист Ансамбля имени Александрова Вадим Ананьев и Андрей Тарковский-младший. Приглашение получил также Александр Сокуров, однако он был вынужден отказаться от визита в связи с работой над проектом «Фауст». Встреча была призвана восстановить отношения между церковью и миром искусства, положить начало диалога и взаимопонимания в новом многополярном в плане ценностей и восприятия культуры мире.

Событие это не столько историческое, сколько тенденциозное и объяснимое. Уже во второй половине XX века Папа Римский Павел VI дал аудиенцию выдающимся представителям мира искусства, на которой призывал их «восстановить новый завет между божественным вдохновением веры и творческим вдохновением искусства». Папа Иоанн Павел II также стремился к многостороннему общению с представителями творческих профессий. Он обращался к ним как к «изобретательным создателям прекрасного» и понимал важнейшее для творчества различие в словах «творец» и «производитель». При этом он с некоторым сожалением отмечал: «Церковь нуждается в искусстве, но можно ли говорить о взаимности искусства?»

Мы видим в словах Пап воспоминания о далеких временах, когда отношения церкви и искусства были совершенно иными. Логично спросить о том, что они представляли собой ранее и какие события в прошлом привели к данному положению дел. И главное – чем сейчас может стать понимание и сотрудничестворелигиозных институтов и гигантского конгломерата направлений и идейных течений в искусстве? К чему может привести эта ноябрьская встреча, организованная Святым Престолом?

Обозначим основные вехи в истории отношений европейского искусства и католической церкви. Еще до начала нашего тысячелетия искусство отвоевало свое право на существование. По словам искусствоведа Дмитрия Сарабьянова, иконоборчество – борьба не только за иконы, но и за искусство вообще. Вплоть до эпохи Возрождения искусство в целом существовало в идейно однополярном мире, не взаимодействуя с церковью, но представляя собой ее органическую часть. Христианство в эпоху Средневековья было чуть ли не единственной интеллектуальной силой в Европе, оно же несло в себе огромный запас культурных и духовных ценностей, что было ориентиром и источником вдохновения для любого искусства, оно же воплощало в себе сакральные идеи и облекало трансцендентное и вневременное в прекрасное историческое.

Во времена Ренессанса эта взаимозависимость перестала существовать в своем прежнем виде. Мысль Эпохи Возрождения породила множество, без преувеличения, революционных идей – Николай Кузанский, Марсилио Фичино, Пико делла Мирандола, Джордано Бруно и иные мыслители того времени онтологически пошатнули не только систему принятых в то время общечеловеческих ценностей, но и представление о мироустройстве и положении в нем человека. Если мы и не можем говорить о широком распространении их идей в те времена, то точно об их влиянии на историю мысли и, возвращаясь к обсуждаемой теме, на искусство. С XV-XVI вв., то есть с эпохи Возрождения, мы наблюдаем соседство мифологических образов с христианскими, антикизацию христианских сюжетов и христианизацию мифологических. Но самое главное

- каким бы «христианским» не было то или иное произведение, оно воспринималось уже не как транслятор сакральных идей католицизма, но было «сакрально» само по себе, и, в случае особенной удачи, было, по сути, религиозным объектом, имеющим чувствуемую связь с трансцендентным.

Реакция церкви на Ренессанс была включена в процессы Контрреформации – эпохи католического возрождения, имевшей основной целью борьбу с протестантизмом. На Тридентском соборе 3 декабря 1563 г. был принят декрет, включавший пассаж с требованием изгнать «все соблазны бесстыжей красоты» из священных фигур. Собор также постановил, что «ни в какую церковь, сколь угодно автономную, не разрешается помещать какое-либо изображение, если оно не одобрено епископом». Мария Свидерская в статье «Искусство итальянской контрреформации» подмечает полярность взглядов на искусство в ту эпоху: Джованни Андреа Джильо написал сочинение, в котором критиковал идеи Ренессанса. Он писал, что искусство должно быть исключительно «набожным». В противоположность ему, Микеланджело, который считал, что относящееся к искусству должно быть «божественно написано». В словах художника нет почти ничего традиционно религиозного. Также необходимо отметить, что заботящиеся об аннигиляции того, что привнес в культуру и мысль Ренессанс, опирались на наследие католической культуры, оно было невероятно важно как составляющее то, чем являлось христианство в глазах их современников.

После всех событий Новой и Новейшей истории, в ходе которых католическая церковь встречала глобальные политические и идеологические перемены, религиозное поле на карте мира сократилось, а сам католицизм перестал быть единственной колыбелью веры и духовности в Европе. Философия XX века серьезно занималась проблемой «творчества» и «творящего» человека, приведшая к апофеозу идей Ренессанса – к художнику, который посредством искусства участвует в Творении, добавляя к нему «восьмой день» (Николай Бердяев); гениальность уже равнозначна и почти тождественна святости. Христианство – религия нашего времени, искусство – религия нашего времени, нашему времени возрождения веры соответствует невиданное многообразие религиозных представлений, проявляющихся в своем конгломерате по-разному – в синкретизме «нью эйджа», в верности традициям или в замкнутом «ином». Учитывая все это, все же нельзя не указать на значение христианства для любого искусства; дело даже не в истории, которая обязала христианство хранить и развивать культуру во всех ее проявлениях в течение сотен лет, но в Учении, сформировавшем европейское мышление и мораль. В христианстве до сих пор ищутся объяснения и подходы к тем или иным радостям и бедам, которые художник выбирает в качестве предметов своего творчества.

Как известно, не бывает беспричинных действий, и ноябрьской встрече Бенедикта XVI и представителей современного искусства предшествовали проблемы, несомненно, волнующие Ватикан. Случается, что некоторые произведения откровенно оскорбляют церковь – к примеру, в прошлом году на выставке в городке Больцано на севере Италии немецкий художник Мартин Киппенбергер (Martin Kippenberger) представил на суд зрителей скульптуру распятой на кресте лягушки. Это вызвало некоторый переполох. Как правило, в современном искусстве редко принимаются во внимание авторитет и взгляды церкви, и именно поэтому Ватикан сделал попытку быть ближе к нему. Чем ближе – тем видней и понятней, в том числе и возможности взаимного сотрудничества как в материальном, так и в духовном ключах.

Небезынтересно, что многие приглашенные Папой являются достаточно экстравагантными и нестандартными в своих подходах к искусству «творцами». Заха Хадид (Zaha Hadid), британский архитектор арабского происхождения, создает проекты, граничащие с абстракционизмом и постмодернизмом; фильмы Питера Гринуэйя (Peter Greenaway), британского режиссера, сценариста и писателя отличаются гротескностью и переусложненностью образов. То же можно сказать и о многих других совершивших визит в Ватикан. В числе визитеров были и более близкие к академическому искусству художники.

Насколько приглашенные Папой  имеют отношение к религиозной тематике и к самой религиозности, видимо, не представляло интереса для Папы – понимание и уважение должно быть установлено везде. Зачем религия нерелигиозным художникам? Ответ может быть очень многосторонним, заметим здесь только одну его деталь: искусство стремится к введению человека в состояние переживания; для этого ему необходимы предметы, способные поразить и ошеломить, наполненные глубокими смыслами и их множеством способные вызвать палитру чувств. Поиск таких предметов бесконечен, и совершенно неизвестно, откуда и из какого синтеза родится идея, которая сделает мир прекрасней и изменит его в лучшую сторону.

Темы: Европа, искусство, католицизм, СМИ

One Response to Ничто прекрасное не чуждо

1. de_kar says:

   10.12.2009 at 09:01

   Думаю, приглашение представителей “мира искусства” – нормальный пиар-проект, без особой философии. Искусство (по крайней мере, то, которое доходит до “масс”) настолько глубоко коммерциализировано, что духовную стоставляющую могут себе позволить только очень состоявшиеся его представители, имеющие свой анамнез в виде духовного же груза, а независимые – как правило, маргиналы, известные только маргиналам же.

   Ответить

реклама