Разговоры о Боге
Колонка главного редактора журнала «Фома» Владимира Легойды о телепроповедниках, д’Артаньяне и православной миссии
Владимир Легойда :: колумнисты / православие / протестантизм / СМИ
Проповедь православия сегодня – это нередко отказ от проповеди догматико-учительного характера, проповедь в неявной форме, которая демонстрируется такими проектами, как журнал «Фома» и канал «Спас». Эта тенденция наблюдается и в других продуктах медиасреды с маркером «православный». Так, например, последний фильм Никиты Михалкова «Утомленные солнцем-2: Предстояние» — это попытка разговора о вере и Боге, но без явной религиозности. Эти темы мы попросили прокомментировать главного редактора журнала «Фома» Владимира Легойду в его первой колонке на Religo.ru
В центре христианства — Христос, и любая попытка вытеснить Его на периферию проповедью «христианской культуры» и еще чего-то обречена на то, что будет создано нечто, что перестанет быть христианством. Льюис в «Письмах Баламута» называет это «христианством и …» — способом отстранения человека от христианства через смещение акцента с главного: пусть это будет «христианство и политика», «христианство и культура», христианство и что-то еще. Собственно, христианская культура без Христа теряет суть, подобно тому, как соль теряет силу, если перестает быть соленой (Мф 5:13). Это верно и для проповеди в медиапространстве: если претендующие на христианскую тематику журнал, газета, радио, телепрограмма не христоцентричны, они не имеют права на существование. И тут возникает главный вопрос: что же такое эта христоцентричность, каким образом можно ее выразить в культуре, в медиа? Размышляя над этой проблемой, нужно учитывать как минимум два нюанса.
Во-первых, антиномичность самой идеи христианской культуры. Мне бы не хотелось сейчас углубляться в тонкости того, что грехопадение в Эдеме и возникновение культуры взаимозависимы; достаточно сказать, что когда мы говорим о медиа, мы говорим о пространстве культуры. Однако сам термин «христианская культура» в некотором смысле условен. Спасение не осуществляется в пространстве культуры или методами культуры. Нельзя спастись чтением книг или лекцией, строительством музеев или домов, руководством страны или корпорации. Даже только исполнением заповедей нельзя спастись. Христианская сотериология предполагает синергию Бога и человека… Вместе с тем, когда мы говорим «христианская догматика» и «христианская культура» — прилагательное «христианский» в этих словосочетаниях имеет разную степень обязательности и жесткости по отношению к определяемому слову. Догматы определяют для себя достаточно узкую и жесткую сферу интересов, отступление от которых — шаг вправо, шаг влево, — означает ересь (греч. выбор или разделение). Но это совершенно не значит, что подобную догматическую жесткость мы должны переносить на любое культурное явление, в том числе на медиа как часть пространства культуры… А также здесь нужно понять и принять, что, невзирая на многочисленные по этому поводу несогласия, мы живем в христианской цивилизации, что обусловливает культуру в целом. И произведения явственно (или даже оголтело) антихристианской направленности — это тоже факт христианской культуры, подобно тому, как отрицательные числа — все-таки числа.
Во-вторых, какой должны быть христоцентричная проповедь? Означает ли она постоянное и непременное упоминание о Самом Христе? Скажем, существует опыт, который с некоторой долей условности можно назвать «протестантским». Он в большой степени обращен непосредственно к Евангельским образам и т. д. Но каков реальный результат обращения к этим образам? Популярность в некоторых кругах в США так называемых телепроповедников, плакаты, изображающих пробитые руки с подписью «Христос любит тебя до боли», люди, которые дергают тебя на улицах, вовремя и не вовремя (чаще – не вовремя), убеждая, что «Христос любит тебя»… Не кроется ли здесь одна из самых больших ошибок человеческого представления о Боге как о таком же человеке, только гораздо более значимом, сильном, умном и т. д.? Наверное, нередко мы не можем приписать Богу иную, «не нашу» логику в силу ограниченности, в силу того, что мы – люди, и мне кажется, что это слишком человеческое отношение – Бог как брат, как друг! – излишне доминирует в протестантских религиозных представлениях.
Я помню, как студентка в американском университете в Калифорнии, где я когда-то учился, когда мы сидели и разговаривали, сказала: «Прости, мне надо сейчас поговорить с Богом». Села и сказала: «Дорогой Бог, я вот два дня с Тобой не говорила …». Поговорила, повернулась ко мне, и мы продолжили разговор. И ведь нельзя сказать, что в католическом, православном, древнехристианском опыте нет такого прямого обращения к Господу. Но как сильно они отличаются!
Вспоминаю, как один мой знакомый американец, который долгое время был протестантом, а потом стал православным, говорил: «Протестантизм дал мне непосредственное чувство понимания того, что Бог – рядом. Но в этом чувстве не было никакой глубины, это было действительно чувство брат-сват… А в Православии я нашел, не теряя этого чувства, приобщение к традиции». Слово «традиция», конечно, немножко затасканное, но если здесь вспомнить то, что мы называем преданием восточно-христианской традиции, то многое становятся на свои места.
Мне кажется, когда Евангелие говорит идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа (Мф 28:19), то не имеется в виду «беспрерывно произносите слово Христос». Сам Христос, когда говорит о тех, кто будет прощен и тех, кому будет сказано не знаю вас, отойдите от Меня (Лк 13:27), разъясняет это так: «Вы накормили голодного? Напоили жаждущего? Если вы сделали это одному из малых сих, вы сделали это мне» (см. Мф 25:42-45). Наверное, это очень важно.
Я вспоминаю одну замечательную историю. Когда в первой половине 90-х наши московские сестры милосердия только начинали благотворительную деятельность, одна из них рассказывала мне, как они пришли в больницу. И вот сестра ведет какого-то старичка по коридору и понимает, что вот он, момент истины, и сейчас надо бы ему сказать что-то вроде: «В Вашем возрасте пора и о душе подумать». Она начинает говорить: дедуля, видите, как жизнь складывается, и смерть не за горами, и вообще пора подумать о душе. В ответ старик посмотрел на нее и сказал: «Милая, мне бы сейчас до уборной дойти». Как говорится, комментарии излишни.
Насчет журнала «Фома». Я говорю из планерки в планерку, что если журнал не христоцентричен, он не имеет права на существование. Другое дело, что люди, к которым мы обращаемся, разные: кому-то из них сейчас «до уборной бы дойти»! «Кавалерийская атака» не всегда будет действенна, ведь наша задача – не просто поставить галочку «я написал слово Христос 30 раз», а именно быть свидетелями. А свидетель – это не просто тот, кто говорит о вере. Поэтому я не могу в этом смысле принять протестантскую миссию как какую-то парадигматическую модель, поскольку все это мне очень напоминает зерно, посеянное на каменистую почву (Мф 13:19), которое принимается с радостью, но не имеет корней.
В отличие от искусства, религия должна давать какие-то более серьезные ростки с точки зрения возможности изменения человеческой жизни. Сколько не говори «халва», слаще не станет. Принципиальным является момент изменения человеком своей жизни, для христианина – вхождение в жизнь во Христе. Я сейчас не пытаюсь сказать, что наша проповедь выстроена идеально и в ней нет спорных моментов. Безусловно, опасность есть, и об этом не надо забывать. Но мне не кажется, что протестантское обращение к образам Писания является однозначно положительным. Оно скорее злоупотребляет этими образами, и человек уже не чувствует за ними подлинной реальности. Потому что подлинная реальность – это хождение Авраама перед Богом, и задача христиан – научиться ходить перед Богом, а не произносить Его имя беспрерывно и обращаться к Нему как к другу.
Что такое «ходить перед Богом»? Я иногда студентам привожу такой пример. Вот д’Артаньян в «Трех мушкетерах» собирается сделать что-то гадкое, и Дюма пишет, что тут перед ним встает спокойное лицо Атоса, Атос не понял бы его, Атос не подал бы ему руки. То есть человек, которого он очень уважает, ценит и любит, не принял бы его поступка. И хождение перед Богом – это чувство такой реальности, понимание того, что есть Личность, с которой ты связан особыми отношениями и которая мешает тебе делать то, что мы называем грехом. А как воспитать это чувство?
Я не готов соглашаться с теми, кто критикует журнал «Фома» за то, что редакция придерживается политики, как они это называют, «говорить о Боге, не говоря о Боге». В «Фоме» много лет в каждом номере публикуются рассказы о новомучениках – что это, как не разговор о Боге? А то, что на обложке – это «завлекаловка», тут я готов согласиться. К примеру, идет человек мимо киоска. На обложке будет Евгений Миронов или какая-нибудь икона – на что он обратит внимание? Я думаю, на Евгения Миронова. И если он открывает журнал, а там один Евгений Миронов о себе любимом, тогда наши критики правы. Но если он открывает и начинает вчитываться и задумываться о предложенной тематике, то тем самым мы все-таки следуем Евангельскому принципу.
Контекст
…(и снова) аргументация уважаемого интервьюируемого строится негативно: через последовательное отрицание именно протестанстcкого опыта, хотя общеизвестно, что именно римско-католицизм всегда был и является настоящей угрозой для православия, в т.ч. московского. всё там не так: и традиции там нет (хотя 80% догматики у любого протестантского движения общи с православием), и молитвы не такие, и Бог запанибрата, и проповедь не туда…
ставя полностью закономерный вопрос «Но каков реальный результат обращения (протестантов) к этим (евангельским) образам?», господин Легойда почему-то оценивает эту проповедь по проявлениям не образа жизни ее последователей, а… методами самой проповеди – то на улице за руки дергают, то плакаты не с теми надписями носят.
но это же замкнутый круг: проповедь плоха, потому что плоха. почему бы не задаться вопросом, почему народное православие, особенно в известных мне местах – восточной Украине – является сугубо гражданской религией, как бы ни дискутировал об этой теме Владимир Романович в своей, без сомнения, интересной работе http://www.religare.ru/2_1555.html
и, что важно, вовлеченность в эту гражданскую религию в «весьма православном», по мнению патриарха Кирилла, анклаве выражается, насколько я могу судить, в двух проявлениях: а) политическом фундаментализме, которому не хватает разве что авторитетного провокатора, и/или б) обрядоверии, фанатичные проявления которого с лихвой перекрывают известные мне эксцессы в т.н. «тоталитарных сектах».
цитируемые Владимиром Романовичем евангельские принципы почти не обсуждают вопрос методов проповеди, целиком сосредотачиваясь на другом – сердцечных мотивах и изменениях в образе мыслей и действий слышащих проповедь.
и если для таких изменений будет нужен «сектантский дух», если таковым считать серьезное отношение протестантов к личной этике, общинной жизни, самоотдаче в применении своих способностей в служении благу конкретного, «маленького» человека – что ж, пусть. на чужой роток не накинешь парашют.
хотя, конечно, хочется поблагодарить Владимира Романовича за способность называть протестантов их собственным именем. искренее спасибо.
еще цитата: «мне не кажется, что протестантское обращение к образам Писания является однозначно положительным. Оно скорее злоупотребляет этими образами, и человек уже не чувствует за ними подлинной реальности. Потому что подлинная реальность – это хождение Авраама перед Богом, и задача христиан – научиться ходить перед Богом, а не произносить Его имя беспрерывно и обращаться к Нему как к другу». Что значит «ходить перед Богом»? и почему именно неопротестанты, реально противостоящие секуляризации, осуществляющие львиную долю благотворительных проектов, приведшие к далеко идущим социальным преобразованиям в ряде стран, не ходят перед Богом?
если говорить об Аврааме, то Новый завет считает именно ВЕРУ квинтэссенцией его «хождения» перед Богом – то самое отношение к Богу как к отцу, наставнику, другу, своему ближнему, своей сущности. наличие этой веры и должны были установить посланные патриарху испытания (Быт. 22).
почему негативной моделью избираются не атеисты или сатанисты, а братья во Христе?
не люблю пропаганды, когда ответ заранее ясен, и любые аргументы, похожие на доказательства, годятся в дело. если бы Владимиру Легойде попалась в руки книга протестантского автора, где основные утверждения проводятся негативно, через отрицание именно православной традиции, разве не показался бы такой подход не просто вызывающим, а банально ненаучным?
и когда провинциальные священники в восточной Украине используют любой информационный повод, чтобы бросить грязью в «тех, кто не с нами», остается воздевать руки: ничего не меняется! но неужели от кандидата политических наук, доцента кафедры мировой литературы и культуры МГИМО (У) МИД России также не стоит ждать ничего, кроме политики?
Уважаемый Максим, а чего Вы все о негативе да об отрицании…Где вы этих зверей тут обнаружили, так сказать, в чистом виде? И разве не естественно для верующего человека не принимать многое в чужой религиозной практике и отстаивать истинность своей? Ну, если даже «традицию» сузить до «позиции»: вот Вы, если кто-нибудь при Вас начнет рассуждать о неочевидности того, что римо-католики являются «настоящей угрозой для православных», наверняка будете доказывать свою правоту? Так почему Вы отказываете Владимиру Романовичу в праве не принимать протестантскую модель отношений с Богом?
Забыл представиться: Иван Михайлов
Довольно странные рассуждения о братских отношениях с Богом у протестантов.. Если Вы судите по нескольким примерам из жизни, навеянных Вам такими безмозглыми студентками, то это конечно сугубо Ваше решение, которое вовсе не может претендовать на правильное. Среди протестантов, как и среди представителей других конфессий верующие очень разношерстны и таких студенток и студентов, наряду с профессорами и, поверьте мне – священниками, найте можно в абсолютно любой конфессии.
Я не протестант, не православный и никакое другое подобное прилагательное применить к себе не желаю, однако осмелюсь дерзко предположить очень мизерную вероятность того, что Вас может заинтересовать мнение одного из тех невежд, которых Вы пытаетесь всеми силами вытащить из того болота безбожия в котором мы погрязли. Так вот, мое мнение таково: очень мало по истине верующих людей среди Вас, и большая часть тех священников, с которыми я пытался поразмыслить на предмет веры в Бога, (я не атеист и не сатанист) на деле оказываются всего лишь приверженцами определенной культуры, или свода социально значимых поведенческих норм, называемых ими «православие», «протестантизм», «католицизм» и т.п. Согласно этой культуры, они имеют ряд верований достаточно приземленных. Эти их верования ограничиваются лишь социальными нормами поведения, а сам Бог выступает неким антропоморфным существом. И не нужно на мой взгляд называть таковыми протестантов – оглянитесь на то что происходит у Вас в доме. Не у Вас ли случайно людей, пожелавших принять святую веру Христа за деньги их крестят? Не в Ваших ли церквах людям, пожелавшим поставить свечи своим близким в самом же храме Христа эти свечи за деньги продают? Не Ваши ли священники из обряда освящения целый бизнес устроили и дажи тендеры разыгрывают и выбор их не зависит ли от того, чье предложение наиболее выгодно для нужд святого дома?! А отпевание усопшего любимого человека не за те же грязные деньги осуществляется?! Может я и ошибаюсь в чем-то, но то, что я вижу вокруг глазами, любезно предоставленными мне Богом и то, что чувствую сердцем Богом же мне дарованным, говорит мне о том, что не по Божески это все.. И не от того ли рушится выстроенный Вами храм «божий» день ото дня, и не от того ли Вы все больше напоминаете двух братьев, умирающих в конвульсиях и при этом поносящих друг друга на чем свет стоит?..