All posts by Горячева Ирина

bogi

Боги и смертные

Выставка «Боги и смертные», прошедшая с 9 декабря 2009 по 15 февраля 2010 года в Государственном историческом музее, была организована в рамках минувшего «Года Индии в России» и явилась результатом совместной работы с Национальным музеем в Нью-Дели.

На выставке было представлено 111 экспонатов – произведений миниатюрной живописи и скульптуры, выполненных в различных техниках и иллюстрирующих развитие индийского искусства в период с VII по XIX век. "Боги и Смертные"По словам организаторов, являет собой «начало нового диалога между Индией и Россией после двадцатилетнего затишья в области межмузейного выставочного обмена». Возможно, именно поэтому организаторы выставки подошли к своему делу с особым трепетом. Устроителям предстояло решить сложную задачу: не просто продемонстрировать динамику и многогранность индийского искусства, очертить его каноны и выделить основные объекты, но, что значительно важнее, приблизить зрителя к пониманию бытия и мировоззрения индийского народа.

В индийской философии боги и смертные – не просто две категории живых существ, но два способа бытия: бесконечного и ограниченного, вечного и уходящего, бесформенного и образного. Два полюса существования не противопоставлены друг другу, но слиты в нерасторжимом единстве, поскольку само бытие в рамках индийской культуры мыслиться как бесконечное и неделимое, но преобразованное в многообразие форм. Объяснить единство через разнообразие — задача не из простых, и устроители с обеих сторон работали над ее решением.

Ключ к пониманию индуистского мироощущения сокрыт в самой организации пространства выставочного зала. Здесь каждый экспонат не просто говорит сам за себя, но в тот же момент совокупно с другими формирует и общую проекцию индийской космологии. В самом центре зала — Тримурти, божественная Триада индуизма — скульптурный образ единой вечно создаваемой, сохраняемой и разрушаемой Вселенной.  Вокруг скульптурного образа триединства — хоровод божеств меньшего «ранга» — олицетворение многообразия проявлений божественных сил и состояний. Круг божественных манифестаций вписан в квадрат, в углах которого – главные объекты религиозного почитания в индуизме, боги Вишну и Шива, универсальное женское начало — Шакти, священная поэма Рамаяна.  Мифология каждого из этих объектов рассказывает о событиях, в которых божественное манифестируется в земное, а боги становятся смертными, чтобы вернуть миру его изначальную гармонию и равновесие.

Король Нарасимха I, поклоняющийся богам. Период Восточного Ганга, Конарк, Орисса, 13 в. Камень.

За этими границами священной истории  – мир смертных, образы которого чередой миниатюр идут по периферии зала. Мир человеческий здесь явлен образами знатных дам и ветреных красавиц, мудрых царей и забавляющихся придворных, искусных музыкантов и персонажей их мелодий. Индийское общество – одно из самых многосложных в мире, и не стоит забывать, что на его становление оказывали влияния не только вероисповедания индуистского корня, но и другие религиозные движения, такие как ислам, буддизм, джайнизм, сикхизм. Выдающиеся адепты этих религий занимают важное место в пространстве индийской духовности, а потому искусство Индии полно изображений не только индуистских гуру и садху, но также суфиев, будд, джайнов – великих подвижников, многих из которых простые люди почитают святыми и равными богам.

Все многоликое мироустройство индийского бытия раскрывается перед интуицией чуткого зрителя, но, увы,  недоступно для тех, кто ищет простых трактовок и однозначных ответов. Нам, людям иной культуры и традиции, тяжело понять чуждую индийскую реальность.

На переднем плане - Стоящая Тара. Период династии Пала, Наланда, Бихар, 9в. Позолоченная бронза.

Трудностей восприятия много, кому-то кажется, что пояснительные тексты слишком сложны, другие не могут разобраться в функциях богов и оттенках смысла того или иного образа. Есть те, кто, просто отказываясь вникать, выносит вердикт, что «выставка – не формат ГИМ». Да, многие пришли в зал за тонкой индийской эстетикой, и прикоснувшись к ее чудесам унесли в своем сердце красоту и радость, но были и те, кто, не найдя в ней внутренней логики и ясности, ушли разочарованные. Пресловутое стремление к объяснению кратко и по существу зачастую заходит в тупик, когда само «существо» вдруг обретает многоликость, бесконечно развертываясь в вечном движении, и навсегда ускользает от нас. Но тысячи людей выбирают Индию как область своего духовного поиска, а значит, «открытие Индии» должно произойти.  Классическая индийская культура в нашей стране фактически не представлена, а ведь именно интерес к этой многотысячелетней традиции, пожалуй, наиболее надежный путь к ее тайнам, по крайней мере, куда более прямой, чем популярная йога и аюрведа. Однако восприятие классического искусства Индии  требует глубокого проникновения в культуру и религию этой страны, а так же искреннего интереса к истории региона, его народам, традициям и философии.

Поиск легких путей к сердцу зрителя – проблема, с которой столкнулись организаторы выставки «Боги и смертные», и у них есть новые решения для будущих проектов: давать больше простых пояснительных материалов,  включать видео инсталляции, устраивать танцевальные программы с подробными разъяснениями. Выставка завершилась; просматривая книгу отзывов, понимаешь, что несмотря на всю сложность межкультурного диалога, за малым исключением посетители ушли из зала с чувством благодарности за возможность приобщиться к загадочной красоте индийской цивилизации. И будем надеяться, что выставка «Боги и смертные» станет не просто формальным событием минувшего «Года Индии в России», но заложит основу многолетнего диалога культур.

Христиане в Индии: свои и чужие

Христиане в Индии: свои и чужие

Полиция Нью-Дели арестовала членов очередной индийской миссионерской группы по обвинению в насильственном обращении в христианство индусов. Серьезного резонанса инцидент не вызвал, однако в очередной раз дал повод поразмыслить о положении христиан в индуистском обществе.

История христианства в Индии начинает свой отсчет уже в I веке н.э., когда, согласно преданию, на Малабарском побережье современной Кералы высадился ученик Иисуса — апостол Иуда Фома. Бытует в индийской традиции и легенды о «потерянных» годах Христа, его жизни и проповеди в Индии, его семье и даже о его смерти. В высокогорном Шринагаре всем интересующимся индусы с радостью показывают скромную «гробницу» Спасителя, представляющую собой мусульманский мазар, в котором находятся святая могила и след ноги Иисуса. С относительной достоверностью можно говорить, что вся история христианства первых веков нашей эры носит мифический характер, однако начиная с IV века имеются точные исторические данные о деятельности месопотамского миссионера и торговца Фомы Каннского, прибывшего в Индию около 345 года и основавшего здесь общину сирийских христиан. Таким образом, о фактах появления христианства в Индии можно спорить, но несомненно, что христианство пришло на индийские земли задолго до его распространения на территории Европы. Возможно, именно этот факт позволил Джавахарлалу Неру однажды справедливо заметить, что «христианство такая же религия индийской земли, как и любая религия Индии». Даже государственный флаг Индии служит непосредственным графическим выражением идеи «исконности» христианской традиции наравне с другими. Шафрановая полоса на нем символизирует индуизм, зеленая — ислам, а белая — христианство. На государственном флаге — символе независимости и народного единства, — три религии равны и параллельно расположены друг другу, но сохраняется ли эта геометрическая гармония в отрыве от государственной символики и политической толерантности? Увы, нет. История XX века явила нам Индию, раздираемую конфликтами, среди которых столкновения на религиозной почве занимают первостепенное место и принимают ужасающие масштабы. Последний громкий инцидент произошел чуть более недели назад — полиция Нью-Дели арестовала членов очередной индийской миссионерской группы по обвинению в насильственном обращении в христианство индусов. Серьезного резонанса инцидент не вызвал, однако в очередной раз дал повод поразмыслить о положении христиан в индуистском обществе.

Индия — одна из многих азиатских стран, где гонения на христиан происходят периодически, постулируя, что христианство чуждо национальной культуре и несет для нее опасность. И это при том, что индийская религиозность на протяжении столетий имела, да и по сей день имеет репутацию беспрецедентной веротерпимости. Действительно, с древнейших времен в Индии находили пристанище верующие всех конфессий, ища убежища и религиозной свободы. Первые общины христиан, равно как и иудеев, прижились на индийской земле в глубокой древности. Израилем официально признано, что Индия — единственная страна, где евреи не подвергались гонениям. Религия зороастрийцев, фактически целиком уничтоженная на территории Ирана, в Индии сохранилась и процветает в лице общины парсов. В 1960 году, когда Китай занял Тибет, сотни тысяч буддистов-беженцев были смиренно приняты индийским обществом. Одним словом, можно сказать, что Индия на протяжении веков являла миру образец религиозной терпимости, традиция которой пошатнулась лишь в XX веке. В чем же причина столь резкого изменения отношения к представителям других вероучений, в частности к христианам? В прессе часто муссируется религиозные причины и конфессиональная сторона конфликта, на этом же аспекте заостряют внимание и апологеты христианства. Однако действительно ли причины столкновений носят религиозный характер или корень проблемы все же лежит в иной плоскости?

Многие христианские деятели, в частности — среди наших соотечественников, зачастую сводят индо-христианские отношения до упрощенной схемы: индусы – «дикие сектанты» и в своем невежестве не способны принять Христа. Однако рассуждать подобным образом не профессионально, особенно с точки зрения богослова. В первую очередь, говоря о конфликте религий, необходимо понимать, в какой степени об индуизме вообще можно говорить как о религии, монолитной и структурированной. Само строение индуизма предполагает возможность понять и принять любую религию. Индуизм, по сути, представляет собой семейство самых разнообразных философских систем и верований, основанных на монотеизме, политеизме, панентеизме, пантеизме, монизме и даже атеизме. Зачастую указывающие на поклонение индусов разным божествам абсолютно не учитывают, что многие хинду верят в Единого Бога, который проявляет себя посредством различных ипостасей, и что множественность этих ипостасей дает возможность каждому выбирать ту, что ближе его религиозному чувству. Это, разумеется, ни в коей мере не выявляет тождественности индуизма с религиями авраамического корня, однако означает, что индийской религиозности не чужда идея Единого в трех ипостасях Бога как непостижимого источника Бытия. Разумеется, в индуизме отсутствует идея религиозного основателя, универсальная система верований и общая доктрина. В нем нет и не может быть еретических форм, противостоящих истинной ортодоксальной вере, как и самого понятия об ортодоксии. Даже юридическое определение индуизма включает в себя наличие духа терпимости по отношению к иной точке зрения, вытекающее из признания того, что истина многогранна. Поэтому очень важно понимать, что религиозность и религия для индуса выражается не в поклонении конкретному богу, а в сложной системе символов и обычаев, основа которых четко определима в ритуально-магической сфере. Проще говоря, индуизм — это традиция и культура, система социальных норм и ценностей, определяемая религиозностью, но не религия в европейском понимании этого слова. Поэтому защита индуизма для индуса есть защита не собственной веры, которая в сути своей строго индивидуальна, а своей традиции и культуры. Вот почему индо-христианский конфликт несет в себе не религиозный, а социо-культурный аспект.

Необходимо понимать, что обращение индусов в христианство связанно с двумя волнами западной колонизации — английской на севере и португальской на юге. То, что агрессивно прозелитическая деятельность европейских колонистов сыграла колоссальную роль в индийской истории, не вызывает сомнений. Множество историков и этнологов занимались проблемой разрушения традиционной культуры под действием христианской миссии. Костры инквизиции, конфискации имущества, изгнание брахманов за пределы «христианских» территорий, политические и социальные запреты — все это было реальностью индо-христианского диалога на протяжении длительного колониального периода. Политика культурной экспансии, видимо навсегда расколовшая индийское общество на «западноориенитированую» элиту и нищую малообразованную общину, стала непосредственной причиной зарождения национально-освободительного движения. Столкновение традиционной и европейской культуры продолжило свое существование и в суверенной Индии, обретение независимости которой было омыто кровью тысяч верующих всех религий. Колониальный режим пал, но религиозная колонизация продолжалась с новой силой. Обострение межклановых отношений, социальное и политическое давление на новообращенных, рост сепаратистских отношений в ряде регионов страны, в частности, в Нагаленде — прямое следствие работы христианских миссий в Индии. По сей день особенно бурную реакцию миссионерская деятельность христиан вызывает в сельской среде общинных вождей и старейшин, которые жалуются, что молодые обращенцы часто усваивают западную «философию успеха» в ущерб традиции и культурному наследию предков. Многие исследователи истории индо-христианского конфликта заостряют внимание на проблеме неприкасаемых — далитов. Отмечено, что, стремясь улучшить свое социальное положение, многие из неприкасаемых переходят в ислам, буддизм и христианство, поскольку потенциально подобный переход открывает для них возможный путь к карьере и образованию. Тем не менее, зачастую их надежды не находят воплощения, поскольку кастовая система теперь фактически полностью существует в рамках и этих конфессий.

Разумеется, не стоит забывать и об огромном позитивном влиянии христианства на индийский социум: медицина, образование, сотни школ и больниц, общежития, приюты, дома для престарелых, десятки центров сельскохозяйственного и ремесленного развития, и это не считая огромного вклада в экономическое развитие страны. Тем не менее, именно эти «блага цивилизации» парадоксальным образом изменили цивилизацию индийскую, привив черты для нее не характерные. Идеи демократии, политической независимости, национальной и конфессиональной самоидентификации — все это произрастало и развивалось в среде европейски образованной индийской элиты. Собственно, саму идею религиозной непримиримости индусы восприняли в ходе столкновения с непреложной догматикой ислама и христианства. Таким образом, учитывая неоднозначное влияние христианства на основы индийского общества, вполне понятно, что в умах многих индусов христианство ассоциируется с колониальным режимом и идеологическим оружием Западной цивилизации. Своего рода защитой от этого влияния является крайне радикальная националистическая концепция «политического индуизма», которая сегодня с новой силой набирает обороты.

Так неужели христианство в Индии — чужая и опасная «идеология»? В первую очередь надо сказать, что христианство в Индии представлено фактически всеми имеющимися толками. Основная масса индийских христиан — католики, не менее значительна и протестантская община, и именно на долю этих конгрегаций по понятным причинам выпадает участь регулярных преследований и травли. Но есть среди христианских общин и те, что за всю долгую историю христианской проповеди в индийских землях ни разу не претерпели гонений — это Маланкарская Сирийская Православная и Армянская Апостольская церкви. В отношении последней все предельно понятно: армянская церковь национально замкнута и не представляет никакой опасности для традиционного общества Индии. Что касается древней Сирийской церкви, то и она никогда не имела конфликтов с индуистами — огромную роль в этом играет ее культурная интеграция. Священнослужители Маланкарской церкви на вопрос о религиозном мире не устают отвечать, что каждый из их прихожан по вероисповеданию христианин, но по культурной самоидентификации он хинду, никак не противопоставленный традиционному индийскому обществу — и в этом успех миссионерской политики древнейшей христианской концессии на территории Индии. Не стоит так же забывать, что абсолютное большинство индусов относится к христианам с большим уважением. Огромный процент индусов почитает Иисуса и Марию, а многие необращенные празднуют Пасху и Рождество наравне с традиционными индийскими праздниками. К священникам в Индии, как и к любому священнослужителю, относятся с большим почтением, любой воспитанный в духе традиции индус будет стоя приветствовать священника, признавая его высокий статус посредника между мирским и священным. Пожалуй, наиболее известным примером положительной инкультурации христианства в индийском обществе может служить «Орден милосердия», основанный блаженной Терезой Калькутсткой. Пример деятельности этой удивительной христианской монахини, облаченной в сари, еще долгое время будет служить образцом христианской миссии любви, сущность которой не в обращение как можно большего количества верующих, а в помощи и милосердии к каждому нуждающемуся независимо от расы, религии и национальности.

Мечеть Бабри

Две веры на одной земле

На минувшей неделе широкую огласку получил доклад следственной комиссии, занятой расследованием дела о разрушении мечети Бабри, произошедшем в 1992 году и повлекшим за собой череду кровавых столкновений, которые унесли жизни более 2000 человек. В числе обвиняемых названы имена виднейших политических деятелей Индии.

События 1992 года были поворотными в политической истории страны, равно как и существенной вехой в развитии индо-масульманского конфликта.  Старинная Мечеть Бабри, расположенная на территории священного города Айодхъя, название которого можно перевести с санскрита как «не будет войны впредь», парадоксальным образом  вот уже на протяжении полутора веков является яблоком раздора между двумя ведущими религиозными общинами Индии.

Согласно легенде, древний город Айодхъя, расположенный на территории современного штата Уттар-Прадеш, был резиденцией могущественных царей, среди которых  —  царь-герой Рама, величественные подвиги которого изложены в эпической поэме «Рамаяна». Считается, что именно отсюда божественный Рама отправился на борьбу с владыкой демонов Раваной, укравшим у героя его возлюбленную супругу Ситу. Индусы верят, что на месте рождения божественного героя некогда стоял великолепный храм, разрушенный в годы мусульманских завоеваний. Однако достоверно известно лишь то, что в XVI веке на этом месте была возведена мечеть Бабри Масджид — в честь прославленного основателя династии Великих Моголов императора Бабура.

Для джайнской общины Индии священный город Айодхъя также имел важное значение и являлся одним из самых больших центров джайнизма и буддизма до 1597 года, когда был завоеван мусульманами. В связи с этим джайны утверждают, что под зданием мечети Бабри находиться не индуистский  храм, посвященный Раме, а джайнский, относимый к VI веку н.э.

В 2003 году Общество Археологии Индии провело раскопки на территории разрушенной мечети,  после чего  предоставила доклад, в котором показала, что под зданием мечети действительно находиться индуистская храмовая постройка. Однако ряд фактов до сих пор заставляет многих скептически относиться к заключению археологической экспедиции.

Несмотря на столь высокую религиозную важность Айодхъи в целом и мечети Бабри в частности,  индусы и мусульмане на протяжении веков относительно  благополучно уживались на территории священного города. Айодхъя была местом проведения ежегодного фестиваля Дамкара. Особую известность также получила целебная вода из колодца, расположенного во внутреннем дворе мечети. Испить  живительной воды сюда приходили как мусульмане, так и индусы, объединенные верой в святость и чистоту подземного источника, так что долгое время мечеть Бабри оставалась приютом мира и духовного спокойствия.

Проблема Айодхъи проявила себя лишь в XIX веке. Именно в этот период в Индии зарождалось национально-освободительное движение, а индуизм стал осмысливаться как национальная религия.  Постепенно началось формирование явления, которое на Западе получило название «политический индуизм». В это же время рождалась идея  хиндутвы, как концепция консолидации индуистской нации перед лицом мусульманской и христианской экспансии. Именно тогда политиками было взято на вооружение требование вернуть индусам священную землю под стенами мечети Бабри.  Стремясь урегулировать ситуацию, британские власти распорядились установить на территории мечети алтарь Рамы. К каким последствиям привел этот«миротворческий» жест — нетрудно догадаться: мелкие столкновения на религиозной почве стали возникать регулярно. В итоге было решено разделить храм стеной на две части. Тем не менее, подобные меры не смогли остановить нарастающую напряженность и в  1987 году вспыхнул первый довольно крупный конфликт, итогом которого стал запрет на посещение мечети индуистами, после чего  началась череда безрезультатных тяжб и судебных разбирательств со стороны индуистской общины.

Драматические события 1947 года, когда в результате разделения страны на Индию и Пакистан миллионы верующих схлестнулись в череде кровавых столкновений, не смогли не отразится и на споре вокруг Айодхъи. Дело подчас  доходило до бездумного упрямства. Так, 22 декабря 1949 года группа индуистских верующих, преодолев под покровом ночи полицейскую охрану, установила в мечети статую Рамы и Сати. Конфликт удалось ликвидировать благодаря решительной политике Джавахарлала Неру, распорядившемуся удалить статуи из мечети, а сам храмовый комплекс, признав спорной территорией, закрыть для посещения обоих сторон. В те годы Джавахарлал Неру и Индийский национальный конгресс во многом делали ставку на секуляризацию, жестко разделяя религию и политику. Однако уже в 90-ые годы политическая жизнь Индийской республики начала существенно изменяться. После продолжительного периода непопулярности на  политическую арену вернулись  партии националистического толка, во главе который встала «Бхаратия джаната партии» (далее БДП), до сегодняшнего дня являющаяся главной оппозиционной силой страны. Лидеры БДП возобновили политику хиндутвы, однако, в более умеренном ключе. Одним из способов распространения политических идей партии были выбраны всевозможные манифестации, начиная от традиционных праздничных процессий и заканчивая массовыми акциями протеста. Лидером БДП Лал Кришной Адвани была организованна общественная кампания за восстановление храма Рамы на месте мусульманской мечети Бабри. Члены БДЛ обратились к священнослужителям сотен тысяч индуистских храмов с предложением изготовить в каждом из них по кирпичу с вытесненном на нем именем бога Рамы. В 1989 году, за несколько дней до парламентских выборов, в Айодхъе была проведена торжественная церемония закладки первого камня, в которой приняли участие тысячи сторонников индийского национализма. Итогом политической пиар компании стали события 6 декабря 1992 года, когда тысячи индуистских радикалов ворвались в мечеть Бабри, за короткое время превратив ее в руины. Реакция последовала незамедлительно — мусульманские радикалы съезжались защищать мечеть. События в Айодхъе спровоцировали целую волну беспорядков по всей Индии, в ходе которых погибли более 2000 человек. Только вмешательство правительственных войск смогло успокоить страну, фактически стоящую на грани гражданской войны. После событий 1992 года власти запретили любое строительство на территории храмового комплекса Айодхъи.

Индия оправлялась от беспорядков, в то время как кровавый религиозный конфликт начал приносить первые желанные плоды для БДП. На волне националистических настроений популярность партии резко возросла. В конечном счете БДП была сформирована коалиция, выигравшая парламентские выборы 1999 года, а спустя некоторое время премьер-министром Индии стал один из видных партийных членов — Атал Бихари Ваджпайя.

Спустя 10 дней после событий 6 декабря 1992 года была организована комиссия «Либерхан», целями которой являлись анализ причин трагедии и выявление организаторов конфликта. Расследование длилось больше 16 лет. И вот 30 июня нынешнего года отчет был предоставлен на рассмотрение правительства Индии и тут же вызвал скандал. В сообщении комиссии открытым текстом обвинялись многие из высокопоставленных членов БДР, среди которых лидер  партии Л.К. Адони и экс премьер-министр А.Б. Ваджпайи, а так же Кальян Синх, бывший  главой правительства штата Уттар-Прадеш во время разрушения мечети.  Видные политические деятели обвинялись в пособничестве радикальным настроениям масс, несвоевременности действий по пресечению беспорядков и самое главное — планомерной организации конфликта вокруг мечети.

Несмотря на острую политическую подоплеку, летом отчет по работе «Либерхан» не вызвал острого общественного резонанса, поскольку выводы комиссии довольно скоро были затушеваны и широкой огласки не получили. И вот спустя много месяцев утечка все же произошла, вызвав очередную серию скандалов в парламенте. В свою очередь лидеры БДП обвинили правительство Индии в умышленном разглашении конфиденциальной информации.  Конечно, публикация доклада может нанести существенный ущерб БДП и, несомненно, служит упрочнению положения Индийского национального конгресса, нанесшего поражение БДП в ходе парламентских выборов этой весны. Однако за фасадом политики стоит не только противостояние отдельных деятелей и партий, но и вся миллиардная Индия, разрываемая на части религиозными конфликтами.

Разрушение мечети Бабри не стало силовым  решением проблемы, «священный узел» не был разрублен, он лишь затянулся еще туже. Спустя 10 лет после событий в Айодхъе по стране прокатилась новая волна погромов, эпицентром которой на этот раз стал западный штат Гуджарат. Формальным поводом к кровопролитию послужил спор вокруг  мечети Бабри. Волнения в Гуджарате не прекращались несколько месяцев, и снова — тысячи погибших. Полуторавековая история конфликта продолжается. Земля священного города Айодхъя, название которого сегодня служит лишь укором, а может — насмешкой, год от года орошается свежей кровью мусульман и индуистов. Проект строительства на месте мечети храма в честь Рамы уже завершен. Фотографии деревянного макета — как символа победы индуистского национализма — желающие могут поместить на рабочем столе или купить в виде открытки. Руководство БДП сегодня переживает не самые лучшие дни, однако активно курирует строительство храма. Похоже, что в чашу религиозной терпимости Индии стекает еще одна тяжелая капля, а значит — не закончен длинный безымянный список убитых, замученных, сожженных заживо, искалеченных и лишенных имущества; твердой рукой расчетливого политика в нем поставлено многоточие…

Кровавый фестиваль в Непале

Кровавый фестиваль в Непале

В эти дни внимание мирового сообщества приковано к маленькой деревушке Барияпур на границе Непала и Индии, где разворачивается борьба за право проведения грандиозного жертвоприношения в честь индуистской богини Гадхимаи. Традиционный фестиваль Гадхаи-Мела, проходящий раз в пять лет вот уже на протяжении более чем трех столетий, в этом году вызвал острый общественный резонанс. В ближайшие два дня в честь богини Гадхимаи согласно подсчетам организаторов будет принесено в жертву 15 тыс. буйволов и 300 тыс. птиц, козлов и овец. Считается, что подобное кровавая жертва богине принесет благополучие в семьи и охранит от злых духов. Более миллиона паломников стекаются сегодня в Барияпур со всего региона. Среди верующих много паломников из Индии, на большей территории которой ритуальный забой животных запрещен. Религиозного восторга, однако, не разделяют защитники прав животных, организовавшие серию актов протеста. Правозащитников энергично поддержали и религиозные круги. Наряду с некоторыми вишнуитскими организациями о своем не согласии с кровавой практикой жертвоприношений заявила буддистская Tibetan Volunteers for Animals. В защиту принципов ахимсы (не нанесения вреда живым существам) выступил так же Рам Бахадур Бомзон — широко почитаемый в Непале юноша, который сегодня многими считается последней реинкарнацией Будды. Таким образом, мировая общественность решительно осудила фестиваль, корни которого уходят в освященную тысячелетней историей религиозную практику непальского индуизма.

Жертвоприношение (яджна) — на протяжении тысячелетий являлась краеугольным камнем брахманистической религии, и в измененных формах пронизывает всю индуистскую религиозность по сей день. Жертва с архаичных времен осмысливалась как космогоническая и созидающая сила. Один из ведических мифов рассказывающий о сотворении мира, гласит, что он был создан из тела Космического Человека (Пуруши), которого боги «творцы» принесли в жертву. Жертвоприношение — закон бытия, действие беспрестанно поддерживающий вселенский закон — риту. По-сути каждая жертва творит вселенную заново. Ведическая религия знала многочисленные виды кровавых жертвоприношений, в том числе и человеческих, однако со временем под влиянием джайнизма и буддизма яджну заменила пуджа — бескровный обряд чествования божества. Однако и сегодня жизнь индуиста пронизана бесконечной чередой жертвоприношений, последним из которых станет подаяние его собственного тела, которое вознесется дымом погребального костра в качестве последней жертвы богам.

Несмотря на то, что пролитие крови при исполнении обрядов со временем перестало быть повсеместным, многие культы и по сей день практикуют кровавое жертвоприношение. Целью подобного столь жестокого действия является умилостивление воинственных, грозных сил природы, задобрить которые возможно лишь напоив кровью. Пантеон индуистских существ полон кровожадными и свирепыми божествами, духами, демонами и зловредителями. Однако, пожалуй никто из них не сравниться с всеразрушающими ипостасями Махадеви. Этим именем принято называть проявление женской природы Шивы — творца и разрушителя мира. Великая Деви часто выступает как его супруга и имеет тысячи обличий, среди которых как возвышенные образы олицетворяющие любовь, красоту и мудрость, так и самые зловещие ипостаси, такие как Дурга, Кали, Баавани, Чамунда-Тхабахи. Все они в той или иной степени олицетворяют смерть и разрушительные силы вселенной, которые следует «подкармливать» кровью, во избежание внезапных проявлений божественного гнева. Одновременно с этим опасные и агрессивные богини-разрушительницы часто воспринимаются как защитницы и покровительницы. Вообще индуистская религиозность отличается всеобъемлющим синкретизмом. Так к примеру, в непальской Гадхимаи по видимому слились во едино кровавая ипостась Дурги — укротительницы злых сил; покровительница государя и государства — Таледжу; и местная богиня-мать, как прародительница и покровительница всего живого.

Вообще непальская Гадхамаи наравне с другими богинями не единственная виновница подобных торжеств. Массовые жертвоприношения являются повседневной частью непальской культуры. В республике чрезвычайно распространен шиваизм причем в его наиболее радикальных формах, призывающих чтить бога, к примеру, в обличиях Бхайравы, то есть «вселяющего ужас». Этой ипостаси бога принято приносить в жертву петухов и реже коз, которых, как правило, продают прямо перед входом в храм. Процедуру жертвоприношения совершает специальный служитель, который перерезает петухам горло так, чтобы капли жертвенной крови попали на алтарь. После этого оставшееся мясо можно отнести домой, предварительно вымыв неподалеку от алтаря, приготовить, а затем съесть. Не забыт в Непале и обычай жертвенного самоубийства. К примеру, в дни чествования бога Шивы по улицам Катманду движутся гигантские колесницы с изображением бога и не редки случаи, когда верующие бросаются под колеса многотонных колесниц, пытаясь совершить ритуальное самоубийство. К практике жертвоприношений прибегают даже в таких «особенных» случаях, каким, например, является поломка самолета. Так в 2007 году сотрудниками государственной авиакомпании Непала были принесены в жертву два козла, с целью обеспечения бесперебойной работы одного из «Боингов», который незадолго до этого вышел из строя.

Разумеется, что в стране, где практика кровавых жертвоприношений насквозь пронизывает повседневность, идея о правах животных выглядит сомнительно, если не сказать экзотично, и в том, что фестиваль Гадхаи-Мала состоится согласно традициям сомневаться не приходиться. И, тем не менее, непальские специалисты в области культурных исследований, отмечают, что за последние годы жертвоприношения животных постепенно начинают терять свою популярность, особенно в городах, где люди предпочитают жертвовать, например, фруктами. Эту тенденцию подтверждают и защитники прав животных, утверждая, что получают широкую поддержку своей кампании против кровавых жертвоприношений как за границей, так и в самом Непале. Однако стоит признать, что борьба предстоит нелегкая, если учесть, что большая часть населения, 70% процентов которого исповедуют индуизм, по-прежнему проживает в сельской местности и крайне ревностно относиться к собственным религиозным традициям.

То, каковы будут итоги борьбы за права животных в Непале, пока можно только гадать. Значительно интересней задаться вопросом, в чем причина столь резкого резонанса, который вызывают события Гадхаи-Мела сегодня. Недовольство со стороны правозащитнических кругов кажется вполне ясным — западное общество, воспитанное на идеях просвещения и гуманности, не может воспринимать столь изуверские обычаи в отрыве от собственной морали и этики. Однако почему среди активных демонстрантов мы в первую очередь видим приверженцев буддизма, один из главных принципов которого — уважение к культуре и обычаям других народов и их религиозных учений. Непал долгое время был единственным государством, где индуизм провозглашался государственной религией, и наряду с этим был важнейшим центром буддизма, являясь родиной Сиддхартхи Гаутамы. На протяжении столетий в долине Катманду буддизм и индуизм относительно мирно сосуществовали, и уж тем более не вмешивались в ритуальную практику друг друга.

Однако сегодня, мы видим, что ситуация изменилась. Немало народов Непала — беженцы или переселенцы, так, например, бахуны бежали в Непал с юга от мусульманского вторжения, а шерпы бежали с севера от монголов. В XX веке сюда прибыли тибетцы, спасаясь от китайских военных сил. Новоприбывшие беженцы во многом повлияли на многовековые отношения между двумя главенствующими религиями Непала, и судя по всему не в лучшую сторону. Сегодня на многочисленных форумах в защиту Тибета то и дело возникают тревожные сообщения о притеснениях тибетских буддистов со стороны индуистского населения и властей, что не может накалять обстановку в регионе. В ходе борьбы Тибета за собственную религиозность и государственность стремительно меняется лицо буддизма Тхеравады, которому сегодня не чужды такие средства социально-политической борьбы как демонстрации и агитация в средствах массовой информации. Так, не смотря на то, что буддийская организация Tibetan Volunteers for Animals, выступающая в защиту животных, крайне осторожно выразила свой протест против жертвоприношений в Барияпуре, говоря, что не желает оскорблять религиозного чувства верующих, подобные конфликты весьма негативно влияют на диалог двух близко соседствующих религий. Хотя вполне понятно, что есть и те, кому нужен очередной религиозный конфликт в регионе. Так же не вызывает сомнений, что сложившаяся ситуация есть следствие коренных изменений произошедших с Непалом за последние годы, где после провозглашения республики коммунистическое правительство взяло курс на демократизацию и правовое обеспечение государства. Вполне возможно, что демонстрации в крошечной Барияпуре есть лишь одно из множества свидетельств глубинных процессов трансформации религиозности в южно-азиатском пространстве.

aghori

Страх и смерть в культе Агхора

В современном мире интерес к Индии принимает все более глобальные масштабы, а увлечение индийской религиозностью год от года привлекает все больше желающих приобщиться ее тайн. Однако столь тесный культурный диалог подчас ведет к тому, что за пределы Индии «вывозятся» даже самые неоднозначные и сокровенные религиозные идеи и культы.

Примером подобной трансляции запретного знания может стать деятельность Бхайравананды Аватхуты — русскоязычного тантрика, сегодня открыто знакомящего Запад с традицией Бхайрава-тантры и практикой Агхора.

Индийская религиозность всецело преследует цель освободить человека из сансарического бытия, а потому предлагает множество способов его преодоления. И есть среди этих способов наиболее быстрые и эффективные, а от того и наиболее радикальные. Тех, кто следует этими путями принято считать садху – святыми праведниками. Эти люди отвергают мир, полный противоречий и несправедливости, целиком отдавая себя постижению Истинной Реальности. Садху отрекаются от семьи и общества, не имеют собственного жилья и имущества, ведут крайне аскетический образ жизни и часто блуждают по стране, поучая и наставляя тех, кто обращается к ним. Однако есть среди этих подвижников, и такие, кто во много раз превосходит остальных в суровости и неумолимости аскетических практик, такие как агхори – последователи малочисленного и темного культа Агхора.

Корни этой традиции уходят в глубочайшую древность и связаны с почитанием бога Шивы-Бхайравы. В Индии существует большое количество шиваистских культов и течений, но традиция Бхайрава-тантры акцентирует внимание на наиболее зловещих и разрушительных ипостасях этого божества. Шива-Бхайрава – «внушающий страх» — одно из гневных проявлений бога. Эта ипостась тесно сплетена с эпитетом Шивы — Агхора, что значит «неустрашимый», он же Шива – Побеждающий смерть. В ипостаси Агхора бог выступает как аскет-безумец, его любимое место это поля для кремации; он купается в пепле от погребальных костров; он носит ожерелье из черепов и костей; он держит духов и призраков как компанию; он постоянно в состоянии опьянения наркотиками или алкоголем; и он ведет себя как умалишенный. Адепты, вступающие на путь агхори, во всем уподобляются своему покровителю, практикуя ужасные вещи, такие как манипуляции с трупами и черепами, жизнь на местах кремации, употребление в пищу разложившихся останков животных и даже людей.

Глубинная суть учения агхори – преодоление иллюзий сансарического существования и обретение цельного сознания, в котором нет разделения на плохое и хорошее, высокое и низкое, светлое и темное. Подобно тому, как Шива вмещает в себя функции творца и разрушителя мироздания, аскет призван соединить в своем сознании созидающие и уничтожающие силы вселенной. Конечная цель практик агхори – единение с Шивой-Бхайравой, в котором окончательно уничтожается антагонизмы бытия, а все явления предстают такими, какие они есть. Агхори имеют дело с уродствами, мертвецами, грозными стихийными явлениями, опасными животными, фактами насилия и несправедливости, испражнениями, нечистотами, всевозможными продуктами разложения, тления и гниения. Таким образом, подобная шоковая терапия призвана через понимание истинной природы смерти и страха раскрыть глубинное спокойствие и непоколебимость Высшей Реальности.

Агхори имеют дело с уродствами, мертвецами, грозными стихийными явлениями, опасными животными, фактами насилия и несправедливости, испражнениями, нечистотами, всевозможными продуктами разложения, тления и гниения.

По понятным причинам традиция Агхора до определенного времени вселяла в западного человека лишь ужас и отвращение. Однако все более широкое освоение духовных просторов индийской культуры многих заставляло задумываться об истине, сокрытой в ее глубинах. Еще в 60-е годы многие из идеологов битнического движения, такие как Аллен Гинсберг и Джек Керуак с восторгом и ужасом описывали ежедневные практики аскетов-садху, в которых они подчас принимали непосредственное участие. Вполне понятно, что битнической этике, отвергающей какие бы то ни было общественные устои, были близки и психоделические практики агхори, открывающие для познания темную бездну человеческого бытия. Однако, как показало время, эксперименты над собственным сознанием, не имея конечной и определенной цели, вели в «никуда». Шокирующие и противоестественные практики агхори перебрались на Запад заметками в путевых дневниках, где и осели очередным свидетельством непостижимой восточной духовности.

Но таково свойство глобального информационного поля эпохи, в которой мы живем: все что, ни есть сокрытого и сокровенного, рано или поздно становиться достоянием массовой культуры. Русский эмигрант Авадхута Бхайравананада, сегодня проживающий в США, стал первым гуру, открыто воспевшим на Западе Бхайрава-тантру и практики агхори, культ смерти и ужаса. Его книги на русском и английском языках сегодня с легкостью можно найти в интернете, где их активно обсуждают и тиражируют как сторонники, так и противники. Более того, сегодня учение Бхайравананды — это по сути уже организованное и структурированное движение, имеющее центры в Таханге, Нью-Йорке, Барселоне, а так же ряде мест, которые публично не афишируется. В России на сегодняшний момент центра, судя по всему, нет, однако для желающих приобщится, существует сайт «Храм Самарасьи», на котором подробно представлены материалы, необходимые начинающему тантристу. Красной бегущей строкой предостерегаются те, для кого, по мнению авторов, данный сайт не предназначен. Среди них «лица с низкими умственными способностями», «ленивые трусы», «религиозные фанатики веры или атеизма», «ортодоксальные хинду» и «продажные политики». Не трудно догадаться, что в целом проповедь Бхайравананды носит крайне контркультурный и аполитический характер, что принципиально отличает гуру его от индийских «коллег». Агхори малочисленны, замкнуты в себе и большинству из них нет дела до кастовых различий, политических режимов и бесправия женщин.

Не лишенная пафоса и откровенного цинизма проповедь Бхайравананды тем не менее находит широкий отклик. Цитаты из его книг обсуждаются в сообществах, открываются блоги, посвященные традиции агхоги, которая пользуется особой популярностью в готической среде. Соответственно запросам публики развивается и индустрия: организовываются туры, призванные приобщить к тайнам «психоделической Индии», работают интернет-магазины, формируются подборки изображений, вышивок, керамики, музыки и, конечно, литературы.

На вопросе распространения литературы стоит заострить особое внимание. Тысячелетиями темная сторона тантрической традиция сохранялась путем прямой передачи от ученика к учителю. Разумеется, наряду с этим существует со времен Средневековья и обширная тантрическая литература, которая, однако, никогда не подменяла собой гуру и из текста в текст утверждала, что передача сокровенного знания невозможна без наставника. Однако Бхайравананда, который, кстати, так же соотносит себя с одной из древних тантрических традиций – Каула-тантрой – не устает повторять, что все в мире есть духовный учитель. А его подробные и популярные работы по тантризму зачастую ставят под сомнение необходимость института гуру. Таким образом, сокровенное, веками охраняемое от профанов, знание, выплескивается в океан массовой культуры, где самоучки-одиночки, не имея непосредственного контакта с традицией и первоисточником, практикуют самые опасные и сложные формы индийских учений. Можно представить себе, какие последствия это, в конечном счете, может возыметь. Разумеется, распространение практик агхори и прочих тантрических теорий «левой руки» ограниченно естественными причинами: не каждый человек способен выносить виды гниющих трупов и есть человеческое мясо. И, тем не менее, веками, сидя у погребальных костров, аскеты-агхори преследуют цель духовного освобождения и растворения собственной личности в боге. Но на каком пути стоят новоявленные подвижники в странах Запада, медитируя на купленную за 25 долларов картинку или почитывая комментарии в интернет сообществах?