Надя Толокно о Pussy Riot

Чарльз Тэйлор, автор книги “A Secular Age” («Светский век» или «Секулярная эпоха»), являющейся предметом данной рецензии, заслуженно имеет славу одного их самых выдающихся философов западного мира. Долгие годы он был профессором политологии и философии в университете МакГилл в Монреале, а сейчас является профессором права и философии в Северо-западном Университете в Эванстоне (США). Несмотря на то, что автор не занимается религиоведением в строгом смысле слова, его научные интересы всегда были в значительной мере сфокусированы на проблемах религиозной веры, секуляризации общества и смежные философские вопросы. Читателю, интересующемуся этой проблематикой, в первую очередь и адресуется книга. Будет нелишним заметить, что сам Чарльз Тэйлор – практикующий католик.

Относительно недавно вышедший в свет 800-страничный том посвящен анализу того, как западный мир (автор также именует его латинско-христианским или атлантическим) совершил переход от ситуации, когда общество не видело альтернативы религиозной вере, до нынешнего положения вещей, где вера оказывается лишь одной из возможностей, доступных как обществу, так и индивидууму. Временные рамки этого процесса задают тон дальнейшему повествованию. Тэйлор утверждает, что качественный сдвиг в мировоззрении европейцев пришелся на период с 1500 года, что, как видим, хронологически совпадает с протестантской Реформацией.

Тэйлор доказывает, что предрасположенность к реформе, явлению более многозначному и широкому, чем собственно религиозная реформация, существовала в европейской цивилизации по крайней мере на уровне церковной и общественной элиты за несколько веков до Лютера. Эту тенденцию можно определить как  стремление преодолеть «околдованный» или «зачарованный» (enchanted) космос средневекового сознания и рационализировать его, лишив магических черт.

Тэйлор уделяет особое место характеристике «зачарованного», магического времени в средневековом сознании, а также дихотомии между «высоким», магическим временем, то есть, по сути дела, вечностью и земным, «временным» временем на примере средневековых карнавалов и религиозных праздников. Согласно Тэйлору, с точки зрения этого дуалистического восприятия времени нынешняя Пасха в «высоком» измерении ближе ко дню воскресения Иисуса Христа, чем к весеннему дню текущего года. Тэйлор утверждает, что Реформация уничтожила эту дихотомию, разрушив «зачарованный» мир и уравняв иерархическую многослойность времени, сведя ее к единому «секулярному» времени. Конечно, десакрализация вовсе не была целью реформаторов. Напротив, идеей, движущей деятелями протестантской Реформации, было поднять массы, их обычаи и мировоззрение, до «высокого» сакрального уровня. В действительности же эта тенденция привела к постепенно набиравшему силу процессу секуляризации общественных отношений и сознания. Это «освящение обыденной жизни» путем вытеснения отдельного, несшего свою нагрузку «сакрального» аспекта произвело, по мысли автора, огромный формативный эффект на всю западную цивилизацию, выйдя за пределы собственно религиозной сферы и приняв множество светских обличий.

Автор рассматривает сквозь эту призму широкий спектр общественных отношений. Так, он связывает с описанным процессом укоренение в Европе понятия цивилизованности (civility),  а также переоценку роли и смысла государственной власти и закона. Последние также освобождаются от сакральной привязки к «высшей реальности» или обычаям, идущим из глубины веков, по сути, из вечного, «высокого» времени. Вместо этого и государство, и закон начинают мыслиться как предмет общественного договора, заключенного для всеобщего блага и лишенного какой-либо сакральной или вечной составляющей.

Следующим этапом развития описанной тенденции, согласно Тэйлору, является философский и религиозный деизм. Иными словами, десакрализация, разрушение «очарованного» мира, дошли и до идеи Бога, которого с тех пор стало возможно понимать всего лишь как творца, мастера, законодателя и хранителя законов. Таким образом, парадоксально, но Бог также оказывается лишенным сакрального аспекта, являясь впредь лишь необходимой технической деталью в лишенном магического измерения мире. В итоге, через деизм западная цивилизация пришла к тому, что автор именует эксклюзивным, или исключительным гуманизмом (exclusive humanism), который и стал полновесной альтернативой религиозной вере в любых ее выражениях. Вместе с тем корни этого нового гуманизма, согласно Тэйлору, в христианстве. Из христианства происходит универсальный гуманизм, активный, творческий гуманизм, стремление к деланию добра ради него самого, а не ради достижения целей или из социально обусловленного чувства долга.

Тэйлор признает, что исключительный гуманизм, выросший из Реформации и деизма, хотя и стал настоящей альтернативой христианской вере, однако не является ее единственной альтернативой в современном обществе. Он рассматривает деконструкцию, постструктурализм и иные постмодернистские философские течения, которые он возводит к Ницше, как «нерелигиозный антигуманизм».

Чарльз Тэйлор как автор очень требователен к читателю. Он обрушивает на него поток фактов, имен, дат, интерпретаций, за которыми необходимо внимательно следить, чтобы не потерять нити повествования. Книга настолько насыщена содержанием, а мысль автора настолько напряжена, что читатель навряд ли сможет расслабиться за чтением. Это превращает близкое знакомство с книгой в упражнение почти физическое. Однако Тэйлор вознаграждает преданного читателя поистине редкой интеллектуальной глубиной и столь же редким в наши дни энциклопедическим кругозором.

Однако именно в энциклопедизме, по нашему мнению, и кроется потенциальная слабость выстроенной Тэйлором конструкции. Автор ссылается на широчайший круг фактов, событий, персоналий и довольно однозначно толкует их в соответствии со своими представлениями или представлениями того или иного исследователя, авторитету которого он доверяет. Читатель же невольно задумывается обо всем многообразии интерпретаций и взглядов на события и феномены, описываемые Тэйлором, в современной исторической науке и религиоведении (даже оставив философию за скобками). Осознавая это, трудно не задаться вопросом, как изменилась бы вся излагаемая автором история, прими мы иное толкование или иную точку зрения на какие-либо из важных концепций в тэйлоровской теории. Формат рецензии не позволяет вдаваться в детали, поэтому оценку убедительности авторской интерпретации в каждом конкретном случае мы оставим на усмотрение читателя.

Charles Taylor. A Secular Age. Cambridge, Mass.: Belknap Press of Harvard University Press. -  2007.  -  874 с. ISBN – 978-0674026766

Материал предоставлен Moscow e-Journal of Religion (ISSN 2077-4281).

Темы: католицизм, протестантизм, религиоведение, секуляризация

реклама