«Православие — главная религия России и не нужно самих себя обманывать»

Навальный о государственной религии

Предстояние перед верой

ММКФ показывает как любовь режиссеров к теме религии оправдывает ожидания зрителя

32 ММКФ стал прекрасной возможностью узнать о религиозных воззрениях современных режиссеров. Посмотреть, как сегодня понимают религию деятели искусства можно было, увидев как отечественные, так и зарубежные фильмы, представленные на фестивале. Это и забавная картина «Ой, вэй! Мой сын гей» Евгения Афинеевского про еврейскую семью, в которой сын решается рассказать, что он гей и у него есть партнер – миловидный дизайнер-католик. И фильм «Дэвид хочет летать», в котором главный актер и по совместительству режиссер Давид Зивекинг в поисках ответа на вопрос, как занятия Трансцендентальной Медитацией влияют на создание сюрреалистических и поражающих своей мрачностью картин его кумира – Дэвида Линча, погружается в религиозные практики этого учения. И, наконец, это картина «О людях и богах» Ксавье Бовуа об обители монахов-тропистов, с христианским смирением выполняющих свою миссию в среде мусульманской общины в Атласских горах Алжира.

Российская программа была также буквально пронизана религиозными мотивами. Тут вам и выдержанный в классическом для режиссера Лидии Бобровой жанре патриотической картины фильм по рассказам В.М. Шукшина «Верую!», и авантюрно-приключенческий блокбастер Сергея Дебижева «Золотое сечение», и, конечно же, работа Никиты Михалкова «Утомленные солнцем 2: Предстояние».

В первом случае можно было и не надеяться, что автор действительно отразит «правду современной жизни», учитывая, что сценарий готовился аж с 74-ого года. Фильм о духовных исканиях деревенского мужика из глубинки, который вместо того, чтобы помогать своей жене готовить дом к свадьбе сына, на завалинке размышляет вместе с художником Саней, больным какой-то неизлечимой болезнью, о судьбе Руси-тройке и присутствии божественного в мире, едва ли может сильно затронуть «нежные» струны души столичных жителей.

Главный герой фильма Лидии Бобровой «Верую!» в традициях русской семьи на помогает жене, но размышляет о божественном

Перед нами вместо «духовного, народного» кино, которое так хотел создать режиссер, набор анекдотических сценок (например, как главный герой в поисках Бога и смысла собственного бытия отправляется к приезжему попу, который после того как его отлучили от церкви за пьянство проповедует веру «в компьютеризацию») с вклинивающимися патриотическими монологами главных актеров вперемешку с просмотром психоделического кино о неземных красотах русской земли и жизни старцев-отшельников. На этом фоне фразы «жить хорошо!» или «мы не вымрем, потому что есть святые праведники, и они за нас молятся» из уст плохо играющих актеров-любителей кажутся настолько неестественными и нелепыми, что зрителю самому становиться за них стыдно.

Сюжет «Золотого сечения» таков: мир, говоря словами одного из персонажей фильма, находится в полном смятении и ужасе от «взаимопроникновения культур» и глобализации. А все из-за того, что дед главного героя, масон-белогвардеец, бежавший во Францию, а затем в Камбоджу, однажды выиграл в казино, а затем спрятал в укромное место древнюю камбоджийскую святыню – статуэтку Золотого Будды. Эта статуэтка является одной из двенадцати реликвий, поддерживающих равновесие в мире и противостоящих вредоносному смешению цивилизаций. Умирая, дед оставляет все свое наследство внуку. Узнав о столь щедром подарке и о связанной с ним легенде от друга деда, масона высокого ранга, внук – главный герой фильма, уставший от гламурной сферы шоубизнеса, отправляется на поиски запрятанного сокровища, чтобы восстановить (всего-навсего) мировой порядок. Причем улетает он не абы куда, а в самый центр Камбоджи – в древний храмовый комплекс Ангор. Именно с этого места и начнется путешествие главного героя Александра к месту, где расположено заброшенное казино, в котором и выиграл, по преданию, буддийское сокровище дед. Там, как описывают дневники деда, раз в двенадцать лет в ночь белой луны открываются врата времени, меняющие будущее на прошлое.

Золотой Будда - главный приз в фильме Сергея Дебижева «Золотое сечение»

Размотать сюжет картины Дебижева оказалось не так-то и просто. В результате, после просмотра создается впечатление, что вы увидели как минимум три фильма. Один – боевик с пиф-пафами, мордобоем, кровью, полуголыми барышнями в нижнем белье и наркотиками на барных стойка, второй – ч/б приключенческий фильм 40-ых годов, и третий – и вовсе непонятный – о масонах, камбоджийской статуэтки Золотого Будды и казино, в котором скрывается зеркальный храм времени.

И несмотря на то, что у Дебижева это уже не первая попытка использования религиозной тематики в своих работах (вспомним хотя бы целый цикл документальный фильмов «В реальном времени» о жизни Индии, Камбоджи, Италии, Таиланда, Испании и Иерусалима), глубина ее трактовки в этой последней его работе не выходит за рамки голливудских штампов. В результате фильм ассоциируется не с настоящим артхаусным кино, которое можно было бы ожидать от Дебижева, а с очередным «Кодом да Винчи» или «Матрицей».

Что касается Никиты Михалкова, то он действительно удивил своим «великим фильмом о великой войне». Режиссер всегда славился любовью к масштабности и монументальности, и этот фильм не исключение. Однако попытка раскрыть военную тему с новой стороны выразилась у Михалкова в обилии пропагандистских приемов, в агитации то за родину, то за православие, и в доведенном до крайности натурализме.

Одно из «божественных вмешательств» в фильма Никиты Михалкова «Утомленные солнцем 2: Предстояние»

От обилия крови, отрезанных рук, вывернутых кишков и бомбежки на экране перестаешь действительно переживать весь трагизм и горечь войны. А моменты божественного провидения все больше напоминают сцены из провинциальной театральной пьесы или каких-то надуманных притч. Вот Надя Котова, зацепившись за мину, плывет по морю под обстрелами вражеских самолетов с солдатом, оказавшимся бывшим священником. Пока они дрейфуют, священник, лишившийся при бомбардировке судна обеих ног, крестит барышню, учит ее молитве: «Господи, сделай так, чтобы моя воля не перешибла Твою» и с чувством выполненного долга уходит на дно. Спасенная «неофитка» доплывает до берега и отпускает мину со словами: «Спасибо, мина. Плыви, мина!» Но на этом чудеса не заканчиваются. Через пару кадров один из каменных бюстов Сталина, выброшенный из корабля, взорванного миной, которая как раз и спасла Надю, бухается рядом с ней, но, конечно, не задевает нашу крещеную героиню.

Вот еще один религиозный мотив: в окопе перед атакой сын расстрелянного муллы вместе со старым татарином совершают намаз перед боем, правда это им не помогает остаться в живых

А вот бомба, летящая из фашистского самолета, спасает жизнь Котова, в нужный момент застряв в церковном паникадиле. Церковь взрывается, Котов и пленный немец, за которым гнался главный герой, успевают убежать, а на обломках церкви не горит лишь икона Богородицы. No comments.

И логичным продолжением представленных на фестивале, замешанных на аппеляции к религиозным чувствам зрителей, фильмов стал круглый стол под значимым названием «религиозно-философское направление – «ноухау» нулевых». В самом названии круглого стола, на котором не присутствовали заявленные митрополит Илларион, главный редактор сайта «Богослов» священник Павел Великанов, директор кинофестиваля «Радонеж» Евгений Никифоров, много пафоса и претензии. Зато явно просвечивает желание эксплуатировать в очередной раз массовый интерес к религиозной тематике. На выходе же – нарочитость и искусственность в подаче православных ценностей, доходящее до карикатуры обращение к религиозным образам и смыслам.