6 297

Пн, 28 Март 2011

Субкультура или идеология?

Ольга Седакова о младоплатонизме, о. Александре Шмемане и идеологизирующей церковности

Проблема ухода верующих из церкви под давлением формирующейся субкультуры, ее происхождение и значение для современной церковной жизни, поднятая игуменом Петром (Мещериновым) в колонке «В защиту расцерковления», вызвала широкое обсуждение в блогосфере и обществе. С собственным ответом на поставленные вопросы в первой колонке на Religo.ru выступила поэт и философ Ольга Седакова.

Вначале речь зашла о том, что в последние годы люди, какое-то время всерьез участвовавшие в церковной жизни (сколько и какие, еще нельзя определить), удаляются от нее, или совсем уходят из церкви, или вообще отказываются если не от веры, то от любых разговоров о ней. Этот заметный невооруженным взглядом, но еще не исследованный процесс и назвали не очень удачным словом расцерковление — и стали искать ему причин. Поиск быстро уперся в два роковых русских вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?». Мне хотелось бы в дальнейшем обсуждении обойтись и без первого, и без второго — а попытаться увидеть настоящее: что происходит на самом деле.

Игумен Петр (Мещеринов), вступив в это обсуждение, решительно изменил значение самого слова: в его мысли «расцерковление» — это изменение самого представления о церковности, освобождение его от узкого круга внешних признаков, которые делают человека «своим» в некоей субкультуре и, тем самым, дают ему встретиться с правдой веры, веры православной и церковной в настоящем смысле этих слов. И встретиться с самим собой, поскольку субкультура предписывает человеку не открытие себя, а исполнение определенной роли, маску, в конце концов. В этом понимании «расцерковление» созвучно «раскрепощению».

Сведение церковности к субкультуре и, соответственно, «воцерковление» как обучение «языку» этой субкультуры, детально разработанной системе довольно мелких предписаний и запретов, которые обычно соблюдаются куда строже, чем главные, — одна тема. Я думаю написать об этом в следующий раз. Я хочу подумать о том, каким образом то, что было даже не культурой, а чем-то большим, чем культура, — было великим мирозданием, созданным историческим христианством, вбирающим в себя самые разные «культуры», может превратиться в маленькую разновидность общей современной культуры.

Но прежде мне хочется обсудить другую «тень» Церкви — идеологию. Эта тень, как и субкультура, стремится заместить Церковь — и для многих «внешних» людей она это успешно сделала. Я не раз слышала от знакомых мне нецерковных людей, что для них «воцерковиться» значило бы вступить в своего рода партию, принять своего рода идеологию.

Не предполагается, что у священника и православного человека возможна такая богатая внутренняя жизнь; что он может так любить природу; что он постоянно вспоминает стихи; что он меняет свое мнение о разных предметах и не смущается об этом говорить.

Отношения Церкви и идеологии прекрасно иллюстрируют «Дневники» о. Александра Шмемана, которые произвели огромное впечатление на многих, и, пожалуй, особенно на людей, далеких от церкви. От этих читателей я слышала, что такого от церковного человека, тем более, от священника они не ожидали. Это удивление говорит о том, что у нас в обществе уже сложился определенный стереотип священника и православного человека вообще.

Чего же от него не ожидается? Вот всего того, что мы видим в «Дневниках»: свободы и непредвзятости суждений; высказываний «лично от себя», а не от какой-то анонимной инстанции. Не предполагается, что у этого человека возможна такая богатая внутренняя жизнь; что он может так любить природу; что он постоянно вспоминает стихи; что он меняет свое мнение о разных предметах и не смущается об этом говорить (сначала пишет одно, а на следующей странице замечает: а вот теперь я думаю об этом иначе). Но особенно, пожалуй, поражает то, что это человек открытый, дышащий свободным воздухом современной реальности, а не запертый в каких-то погребах древлего благочестия. Вот чего не ожидают: богатой и искренней душевной жизни.

Происходит целенаправленное обеднение и уничтожение этого самого «душевного»: какие тут стихи, какой утренний свет, о котором столько раз о. Александр записывает в дневник.

Это не случайно. Одним из главных дел идеологизирующей церковности давно уже стала борьба с «душой» и с «душевным»: душевное — это то, что нужно истребить ради духа, как все мы много раз слышали. Вот где грех, вот где соблазн: душевное. Другое пустяки, на другое особенно внимания не обращают: ну, дает человек взятки (а то, глядишь, и берет), ну, халтурит на экзаменах, ну, проходит без очереди или с заднего входа, это все ничего. Это мораль для светских людей. Духовное в другом: духовное в том, чтобы душевного было поменьше, в душевном вся пагуба. Искусством увлекаться грех. Природой любоваться.

В «душевное» входят, по существу, все гуманитарные смыслы. Происходит целенаправленное обеднение и уничтожение этого самого «душевного»: какие тут стихи, какой утренний свет, о котором столько раз о. Александр записывает в дневник (как о событии, которое достойно записи и памяти: состояние природы, луч света в каком-то парижском переулке — а ведь это не Марсель Пруст, а православный священник! но для него — это драгоценные события, в которых есть что-то священное). «Дневники» противоречат уже очень твердо сложившимся стереотипам о том, что церковный человек — это человек бездушный. Бездушный, можно сказать, от души, всей душой. Он себе не позволяет отвлекаться на стихи или на природу. Как «отцы-пустынники».

Я нисколько не хочу спорить с иерархией духовного и душевного. Там, где веет дух, душа, вероятно, замолкает. Но здесь душой жертвуют вовсе не для веяния духа, а для идеологии, той самой, о которой мы говорим. А идеология не выше живой души, а значительно ее ниже. Всякая идеология ненавидит живую душу. Ей нужно, чтобы такой вещи, как душа, вообще не было, и названия для нее не было.

Я прекрасно помню, как нас, юных читателей стихов молодого Бродского, которые ходили в то время по рукам, потрясло это «употребление» слова «душа»

Напомню, что до нынешнего «благочестия» с душой не на жизнь, а на смерть боролась коммунистическая идеология. В английском интервью Иосиф Бродский вспоминает, что в своей «Элегии Джону Донну» он впервые в советской литературе употребил слово «душа». Может, это не совсем точно. Слово «душа» употребляла Ахматова, оно звучало у Пастернака, у Арсения Тарковского. Но с ними было все ясно: они люди досоветского происхождения. И я прекрасно помню, как нас, юных читателей стихов молодого Бродского, которые ходили в то время по рукам, потрясло это «употребление» слова «душа»:

Это я, душа твоя, Джон Донн.

Так что сама ненависть к «душевному» говорит об идеологической природе того «нового благочестия», которое мы часто называем «фундаментализмом».

Касательно нашего главного вопроса, отношениию идеологии и христианства. Я думаю, что идеология — это гораздо более древний и более широкий феномен, чем христианство. Идеологий множество и в принципе всякое убеждение можно превратить в идеологию. Об идеологии в ХХ веке так много написано! Хотя бы у Ханны Арендт. Но то, что идеология проникает в христианство и не узнается как нечто противоположное христианству, — вот это ужасный парадокс. Ведь христианская весть и является для того, чтобы идеологии не было, она приходит как суд над идеологией.

Если вы вспомните позднюю античность: она переполнена идеологичностью, всем этим культом императоров: «друг Цезаря», «враг Цезаря». Если вы посмотрите на тот храмовый мир, с которым спорит Спаситель в Евангелии, — это мир идеологов. Как сказал один православный священник, не обычные грешники (блудницы, мытари и т.п.) хотели смерти Христа, они-то были рады спасению. Этой смерти хотели идеологи, религиозные идеологи. Они всегда ее хотят, как показал Достоевский в «Легенде о Великом Инквизиторе».

А в чем, собственно говоря, природа идеологии? У Владимира Вениаминовича Бибихина есть интересные заметки о платонизме. Он говорит в них не о «первом» платонизме, т.е. не о древнем и высоком учении самого Платона, и не о неоплатонизме античных платоников, а о новом, «молодом» платонизме, как он его называет.

Этот «младоплатонизм» отвечает некоей прирожденной интуиции человека о том, что мира два: один — как бы не совсем настоящий, а другой — совсем настоящий. И тот, который мы непосредственно созерцаем, это не совсем настоящий мир. Должен быть какой-то другой, истинный. Это врожденное свойство человека, предполагать существование иного, истинного мира, с этим ничего не поделаешь, пишет Бибихин. Да и делать не надо. Остается только спрашивать: откуда мы знаем, что какой-то еще мир есть, кроме того, что мы видим?

Это не новый роман Пастернака, а вылазки классового врага или еще что-нибудь из идеологического арсенала. Такого человека ничем с толку не собьешь. У него все готово.

Так вот, «младоплатонизм» состоит в том, что этот другой, настоящий мир должен быть построен, как некоторая система смыслов, отношений, которые объясняют и создают в голове правильную картину мира, и она должна стать обязательной для всех. Этот «другой мир» может называться, допустим, «мировоззрением» («марксистско-ленинское мировоззрение», которым должен был обладать каждый житель нашей страны), но никакого воззрения на мир в этом отношении нет, наоборот: это отмена всякого воззрения, открытого взгляда на мир и замещение его «правильным» образом мира.

Для человека, незащищенного собственной независимой душевной работой, такая предложенная ему картина мира обладает невероятной силой. Я видела, что такое идеологически обработанный, идеологически вооруженный советский человек, с детства я видела, это поразительно. Он видит какое-то явление — но он видит сразу же не его, а его истолкование, он заранее знает, что это такое, он знает, как это следует понимать. Допустим, это не новый роман Пастернака, а вылазки классового врага или еще что-нибудь из идеологического арсенала. Такого человека ничем с толку не собьешь. У него все готово.

Идеология в своем развитом виде — это когда человеку заменяют непосредственное, личное восприятие вещей готовой схемой того, что «на самом деле» происходит. Все у него в голове уже заранее интерпретировано, нового быть не может. Он никогда не будет поражен по-настоящему. Он никогда не придет в замешательство — в то самое замешательство, в котором душа возрождается, которое и есть духовный опыт. Вот что так драгоценно для о. Александра: когда человека что-то застигает, что-то заставляет его отказаться от всего, что он считал до этого верным.

Церковная идеология защищает своего адепта от встречи с реальностью и от встречи с Богом, предлагая ему иной, лучший мир, где все ясно и все правильно.

Вот здесь мы и чувствуем: что-то случилось, произошла встреча души с Великим. И идеология — это на самом деле, защита человека от такой встречи с Богом, где тебе придется что-то узнать и что-то передумать: совершить поступок. Здесь, в мире идеологии, ничего не может случиться, все благополучно, все нам заранее известно. Вот что страшно в идеологии: она отменяет внутреннюю жизнь человека, она его «защищает» от живой истины.

Церковная идеология защищает своего адепта от встречи с реальностью и от встречи с Богом, предлагая ему иной, лучший мир, где все ясно и все правильно. Живи так — и не ошибешься, не погибнешь, ты уже спасен. Вот ты усвоил эти рецепты, и все, это и есть вероучение. Главное, не смущайся: все остальное — соблазны. Увидишь что-то странное, не думай об этом — это соблазны, иди дальше. Вот такая вот наука.

Я вспоминаю богослова ХХ века Пауля Тиллиха, который заметил, что в Церковь люди идут с двумя противоположными целями: одни идут, чтобы встретить Бога, а другие, чтобы спрятаться от Него. И мы должны признать, что существует такая церковная жизнь, которая дает человеку убежище от Бога куда надежнее, чем обычный атеизм. Такого человека уже никогда ничто не поразит, он не будет разбит, сокрушенного сердца он никогда в себе не почувствует. (Как говорят в народе: «все в порядке, пьяных нет»).

Идеология — это защитная стена человечества против непредвидимой и неподдающейся разуму реальности. Хорошо если бы она на самом деле от этого защищала! Но на самом деле это стена очень ненадежная, и потому идеологии постоянно приходится с кем-то и с чем-то воевать. Поэтому настроение идеологии — бдительность. Будьте бдительны! Эта бдительность как правильное состояние идеологического человека достойна анализа.

Идеологический человек всегда чувствует себя в осажденной крепости — и враг, который эту крепость осаждает и засылает в нее лазутчиков, видится необычайно могучим и коварным. Или же — он чувствует себя на идеологическом фронте. В советские годы я писала рефераты для изданий ИНИОН, и в библиотеке ИНИОНа нас встречал огромный плакат, обращенный и ко мне лично: «Работники идеологического фронта! Повышайте бдительность».

Что говорить, это в самом деле страшно — такая возможность, что весь наш мир может рухнуть, и мы окажемся «без всего» и перед лицом совершенно другой реальности. Но это и есть вера в живого Бога, а не вера в веру и концепцию, которую предлагает идеология. И, как мне кажется, это ожидание Другого продолжается до последнего часа. Причем ожидание с любовью и надеждой: это ожидание Друга, а не Врага, он приходит разрушить не наши крепостные охранные стены, а нашу тюрьму.

Идеология может быть не только такой, к которой мы больше всего привыкли за советское время — грубой, тупой, агрессивной.

Возвращаясь к «младоплатонизму». Вопрос не о том, что надо видеть только один, «этот» мир и забыть, что есть какой-то другой. Вопрос в том, чтобы не думать, что этот другой мир дан тебе раз навсегда в виде какого-то списка примеров, образцов и предначертаний. Здесь эта трудно схватываемая антиномия двумирности или одномирности. По существу надо видеть именно то, что есть, и чем полнее и беспристрастнее видеть, тем лучше — но при этом знать, что это еще не все, что есть и что может быть. Что есть Другое. И Другое — не система доктрин, а нечто такое, чего ты предугадать не можешь. Тайна, в конце концов. Христиане знают, что эта тайна — благая тайна. И это знание не идеология, а Откровение.

Идеология может быть не только такой, к которой мы больше всего привыкли за советское время — грубой, тупой, агрессивной. Может быть и либеральная идеология, и она давно уже реальность. Не либерализм, а идеология либерализма. Может быть и такое милое, домашнее умонастроение, которое тоже, если оно становится идеологией (и ничего другого! о тяжелом не будем!) закрывает для человека встречу с реальностью.

Для меня область идеологии расположена там, где становится невозможным выход из замкнутого предрешенного мира. Там, где все, что за пределами этой предрешенности, понимается как враждебное. Потому что сердцевина каждой идеологии — образ Врага, а не образ Любви. Задуманная как защитная крепость, идеология становится самой надежной тюрьмой.

Темы: , , ,

  • иерей Александр З.

    Ольге Седаковой. Цитата:Происходит целенаправленное обеднение и уничтожение этого самого «душевного».
    Вот этого я и не вижу. Ваша форма изложения такова, что обеднение кажется всеобщим. А я уверен, что это частности. А слово «целенаправленное» так и вовсе пугает. Разговоры о целенапрвленных внешних насильственных воздействиях более привычно слышать из крайне «правого» крыла церковного общества. Если обеднение целенаправлено,то кто же инициатор?(Кроме лукавого,конечно).
    Нет такой цели!
    Это естественное человеческое. Это всё те же «корчи» Достоевского,о которых я уже писал. Это всего лишь оболочка церковного организма, под которой пульсирует живая кровь. И так было всегда, не думайте, что именно сейчас происходит какая-то катастрофа обездушивания Церкви. В этом — одна из упомянутых мною аберраций.
    О подобном же я возражал о.Петру М. в своей статье «Богословие реакции» (написанной,кстати, эмоционально, сейчас бы я писал иначе). Он делает пристрастный акцент на современном обрядоверии, как особой проблеме. А я говорю, что в 19 веке это проблема стояла гораздо острее. И сам обряд жертвоприношения, едва зародившись, уже нашёл себе дурного спутника — безчувственное обрядоисполнение — в лице Каина.
    Чем больше мы рефлексируем на церковные недостатки, тем более они выпирают. Как у Льюиса: страхи материализуются и превращаются в чудовищ.
    Апостолам уже пришлось бороться в молодой Церкви и с симонией, и с лицемерием (история с Ананием и Сапфирой), но делали они это как-то без лишних охов и ахов, без болезненной рефлексии, но деятельно и позитивно — утверждающе.
    Я так же не вижу в Церкви давления обскурантизма. Этого споручника узколобости — где только не встретишь.
    Я, мои друзья, прихожане, весь мой круг, — мы любим академическую музыку, поэзию, хорошее кино, литературу,философию, и этому ничто нам в Церкви не мешает. А я, как священник, готов только способствовать расширению духовных горизонтов, лишь бы без греха.
    Чем грешит Ваша позиция: Вы смотрите на Церковь извне, я — изнутри. Присоединяйтесь.
    С уважением, и.Александр.

  • Ольга Седакова

    Дорогой отец Александр,
    я написала бы Вам лично — если бы Вы дали электронный адрес.
    С уважением
    Ваша
    ОС

  • иерей Александр З.

    Любезнейшая Ольга! Я не то чтобы рад знакомству, скорее, чувствую своё несоответствие. Вы — прекрасный и известный поэт, Ваша культура гораздо выше. Только в духовном рассуждении и аскетической интуиции я мог оппонировать Вам, будучи уверен в истине, ради которой готов продолжить общение. saitsy@mail.ru
    С надеждой, иерей Александр.

  • Ольга Б.

    Имхо, монополия на интерпретацию и «правильное» расставление акцентов и есть идеология.

  • Ordinary man

    Проблема есть, и проблема огромная. Может быть, слово «идеология» имеет слишком много коннотаций… но не рискну спорить с ученым и поэтом о выборе слов. Главное в любой идеологии (если уж от этого термина отталкиваться) — это превалирование безличного над личным. И уважаемый автор об этом написала: для многих «церковная жизнь» перестает быть духовной борьбой и «хождением перед Богом», она перерождается в самоуспокоенность (от того, что живем «согласно инструкции»). Вместо личных отношений с Личностным Богом — тотальность (это и тотальность самой «инструкции», и обязательность спасения при следовании инструкции). Вместо спасаемых (весьма напряженное состояние) — «уже спасенные». Вместо личной обращенности к Богу — концентрация на «объективированных» в обряде отношениях.
    Здесь ничего не попишешь: духовное напряжение, неопределенность («спасаемые») очень хочется заменить на «уже…», снять. У нас это желание (из «спасаемых» ощутить себя «спасенными») перешло в обрядоверие (и старообрядчество), у католиков и протестантов (да простят меня и те и другие) это вошло в догматику (учение о заслугах (т.е. тот самый юридизм), учение о предопределении и многое другое).
    И, действительно, «бдительность» — не к себе (о чем писал апостол), а к другим — как к врагам. Ведь для того, чтобы почувствовать себя «спасенным» уже здесь, нужно здесь же найти и «осужденных». Тех, кому Бог не «предопределил»… или тех, кто «грешник», или «неверный»… или «не соответствует».
    И даже про безличную духовность в сравнении с душевностью — верно … Сопереживание, сочувствие — душевные качества. Можно сказать, «поэтические». Но без них любая нравственность превращается в «моральный кодекс», в котором — даже в самых добрых делах — «ничего личного» по отношению к другому. За жизнью по «моральному кодексу» может стоять и самоидентификация, и самоутверждение…

    А проблема огромная. И особенно видна по нашему «общественно-церковному» отношению к миссии (больная тема для меня лично как для преподавателя миссиологии, поэтому дкрзаю об этом говорить). Очень многие люди, как кажется, «сбежали» в Церковь от мира: спрятались в Ней, «как у Христа за пазухой». Но «за пазухой» и «лицом к лицу» — это разные мироощущения… Для них приглашать «всех» в Церковь — это рушить свое уютное мироощущение, свою «уверенность в настоящем», которой и является идеология (как этот термин употребила автор)

    В конце концов, идеология — это тотальность той или иной идеи. Но «тотальное добро» — мы хорошо знаем по советским временам — оборачивалось … сами знаете чем. Любовь отрицает тотальность, добро не тотально (поэтому насильно никто спасен не будет). А сегодня, действительно, для многих в церковной среде стали определяющими не Личностный Бог и Его Любовь, а те или иные «православные идеи», в отличие от Бога, безличные: церковного устава, богослужебного языка, православной государственности и т.д., и т.п. И статья О. Седаковой, как мне кажется, это как раз удачный ответ на эту ситуацию и на реплику к ней о. П. Мешеринова. Если последний всю традицию низводит до уровня «субкультуры» и предлагает, по сути, ее «ревизию», то О. Седакова предлагает проблему видеть не в православной традиции, а в нашем неправильном восприятии наших же воззрений (любых, но, в том числе, и из православной традиции усвоенных). И ревизии подвергать наше «идеологизированное» восприятие традиции. Подчеркну — не сами воззрения, а наше их восприятие (я бы сказал — наше нерелигиозное восприятие самих религиозных истин). Это куда более взвешенное предложение — и альтернатива предложениям о. П. Мещеренинова «критически пересмотреть святых отцов» (и многое другое в самих воззрениях).

  • Сергей

    Поднятые автором вопросы несомненно актуальны.
    Идеология в Церкви часто закрывает собой духовную жизнь.
    Думаю, все встречали православные общины с такой душной и агрессивной атмосферой.
    Частенько такие общины эволюционируют в полу-сектантские или откровенно сектантские сообщества.
    И корень тому именно подмена живой веры православно-образной идеологией.
    Платочки, юбки до земли, бороды и прочие культурные анахронизмы, обязательные в «истинном» православии — хороший индикатор той самой идеологии.

    «Про» тех кто «контра».
    Согласен с тем, что обвинять всю церковную жизнь в поражении такой вот идеологичностью — это перебор. Но перебор только тогда, если тут на самом деле есть обвинение в этой самой тотальности. Я такого не увидел. Я увидел мысль, высказанную о конкретном явлении в жизни Церкви. Явление это гораздо более частое, чем здоровая церковная жизнь. Столичным жителям, допускаю, это может быть не очевидно, могу только порадоваться о том, что хотя бы в столице процент толковых священников удовлетворителен. В глубинке все гораздо хуже.

  • Ольга сазонова

    Благодарю обе стороны за новые темы к размышлению! Верующие люди ЛЮБЫХ христианских конфессий знают по личному опыту- проблема в Церкви есть и очень большая. Часто благими намерениями выстилается путь в ад, душится искренний поиск Бога. Чистота церкви , ясное Евангелие держится не долго, уступая удобному и понятному служению человеку или идее. К сожалению! А бдительность нужна, но только к самому себе, наверное- не отшел ли ты от Слова Библии? Где твой настоящий интерес- в миру только или в Церкви то же? Есть ли Бог в твоей жизни постоянно и искренне- как мама или папа?! Потому что критиковать других , вероято, легче, чем себя. Себя то надо менять самому- а неохота… Дай нам Бог мудрости!!!!

  • vitruk

    Уважаемый отец Александр!

    Мне очень ценны результаты вашего духовного рассуждения, нашедшие своё выражение в словах:
    «…Но никогда никакой организм не отрицает сам себя, даже во время болезни, напротив, мобилизует все иммунные силы на выздоровление больных членов.

    …Чем больше мы рефлексируем на церковные недостатки, тем более они выпирают. Как у Льюиса: страхи материализуются и превращаются в чудовищ.
    … А я, как священник, готов только способствовать расширению духовных горизонтов, лишь бы без греха.»

    Я глубоко уверен, что развитие человека и общества во всех сферах – от сугубо мирских и культурных до душевных и духовных – прежде всего наиболее устойчиво идёт на фундаменте наших достоинств и достижений, и лишь вторично – на осознании наших недостатков. Однако в последние годы мы видим совсем перевёрнутую ситуацию.

    Нередко говорят про два извечных русских вопроса «Кто виноват?» и «Что делать?». Однако на практике я вижу сплошь и рядом, что весь культурный и душевный запас энергий человеков уходит на обсуждение первого вопроса, а ко второму мы по сути так и не приближаемся. Так и хочется спросить у многих дискутирующих: «А вы не пробовали вопросы местами поменять?»…

    Думаю, как результат горькое свидетельство Сергея Чапнина (ответственный редактор «Журнала Московской Патриархии»): «Цельный образ настоящего отсутствует. Образ прошлого мифологизирован, в нем есть проявленное героическое, и табуированное трагическое. Нет и ясного образа нашего будущего.»
    И как наиболее вероятный вариант развития событий: «Реалистично смотрится и другой сценарий: отказ от любых нравственных усилий, отказ от формирования культуры будущего. И надо сказать, что этот сценарий пока более вероятен.
    Вопрос в том, кто и какие усилия готов приложить для решения этой задачи. Если внутри страны не будет сформирована реальная культурная политика, она будет задана извне. В условиях глобального общества это не так сложно.»

    Заметьте – внутри страны, а не внутри органов государственного управления. Внутри страны для меня – это внутри общественных организаций, это внутри и снаружи церкви. Сегодня, когда начата подготовка к празднованию 1150-летнего юбилея государственности России, эта тема приобретает особую актуальность для формирования Образа России на фундаменте нашего культурно-исторического капитала, конечно, капитализации лучшего, а не недостатков.

    Убеждён, что эффективная и полезная культурная политика должна не противоречить, но ладить с духовными рассуждениями и аскетической интуицией. Позвольте предложить вашему вниманию разработанные мной проекты/программы, целью которых является как раз мобилизация иммунных сил на оздоровление всего организма:
    Общероссийская благотворительная программа «Россия – Земля Соборная», и проект преобразования центральной площади Владивостока из «Площадь борцов за власть советов» в «Площадь Духовного Единства России».
    Программы опубликованы в интернете, но для удобства чтения готов выслать их вам по почте.
    Ведь я, как и все, нуждаюсь в расширении духовных горизонтов без греха…

    Искренне ваш, Витрук Герман, Владивосток, inno-stroy@mail.ru

  • vitruk

    Уважаемый Ordinary man!
    Возможно, мы с вами в некоторые слова вкладываем разный смысл, который у нас обоих может быть неточным по отношению с прямому смысла этого слова…
    Могли бы вы уточнить фразу:
    «В конце концов, идеология – это тотальность той или иной идеи.»?
    Согласно БСЭ
    идея — это наилучшая цель какого-то процесса, смысл, внутренняя суть явления, предмета, объекта.
    Согласно словаря синонимов
    тотальность: поголовность, всеобщность; всеобъемлемость, фронтальность, полнота, повальность, всеохватность.
    Если говорить о всеобъемлемости идеи — смысла — цели, то идеология «Человека произошёл от Бога, Бог — наш Отец, человек должен своими делами стремиться приблизиться к Отцу своему» — то разве это плохая идеология?
    Если говорить о поголовности и повальности идеи, то «Человек произошёл от обезьяны» — разве это хорошая идеология?
    Так же и миссионерская деятельность разными людьми при одной и той же религиозной принадлежности осуществляется по разным идеологическим методологиям, обе из которых взяты из Библии: «Кто не с нами, тот против нас» и «Кто не против нас, тот с нами»…
    Так же и мирская жизнь имеет свой глобальный (т.е. тоталитарный) выбор: «Миром правят деньги» и «Миром правит любовь»…

    Как замечательно сказал Тютчев:
    «Единство, — возвестил оракул наших дней, —
    Быть может спаяно железом лишь и кровью!»
    А мы попробуем спаять его любовью,
    А там посмотрим — что прочней!

    Искренне ваш, Витрук Герман

  • vitruk

    Уважаемая Ольга!
    Могу ли я вам предложить для размышления и отзыва проекты формирования инфраструктуры достойного Лица — Образа России?
    Культурно-исторический капитал Русской Православной церкви в этом плане огромен, незаменим его вклад в мировую Духовницу. К сожалению, сегодня не слышно о том, что возможно впервые в мировой истории человечества именно РПЦ удалось сделать доселе невозможное.
    Вся история полна церковными и религиозными расколами. И вот во многом благодаря личным усилиями скромных в личных оценках и великих в душевной и духовной согласованности Алексия II и Лавра свершилось невероятное — началось воссоединение Земного тела Православной церкви для соответствия Небесной Целостности ЕЁ. И как-то на фоне различных высказываний о существующих в церкви недостатков не отмечается и не обсуждается должным образом столь великое достижение наше. Наше — потому что культурно-исторический капитал РПЦ неотъемлем от культурно-исторического капитала России, то есть каждого из нас, даже атеистов, даже верующих других конфессий… И это стремление земного в сторону всё большего соответствия Небесному — что может быть более крепким фундаментом достойного Образа России в мире и перед Богом, одновременно и основой Духовного Единства Российского Народа?!
    Поэтому, например, в проекте преобразования центральной площади Владивостока из «Площади борцов за власть советов» в «Площадь Духовного Единства России» предусматривается установка памятника свершителям воссоединения церкви Алексию II и Лавру — для незабвенного напоминания нам — потомкам о созданном великом, чтобы в мирской суете не сбиться с верного пути нашего развития…
    Мой адрес inno-stroy@mail.ru
    Искренне ваш, Витрук Герман, Владивосток…

  • Игорь

    Хорошая статья, но без зубов.
    Не хуже идеологии, чем христианская идеология, которая проникает во все сферы души, лишая человека разума и тем самым лишая его подлинного религиозного чувства. Религиозная идеология бывает во всех религиях. И что печально в современном православии ее больше всего, в отличие от других христианских конфессий. Современное православие сейчас как бы даже кичится своей богословской и ритуальной отсталостью, демонстрирует, что именно в этой кондовости и есть ее ценность. Можно сказать, что русское православие сейчас становится «гламурным православием», для тех, кто ценит такой своеобразный духовный антиквариат. Однако, «духовный антиквариат» по законам рынка должен стоить дорого, на всех его не хватает, Поэтому, боюсь, что скоро в РПЦ начнутся процессы удорожания православной традиции для «ценителей» с кошельком, и удешевление для бедных. Как это в реале произойдет, посмотрим. Но я вижу к этому все предпосылки в МП. Особенно если учесть, что теперь в каждой епархии появился свой комиссар по идеологии, который проверяет правильность и православность жизни в приходах и ответственен за наезды на иноверцев. Видно, что идеология православия только увеличивает свою силу.
    Хотя конечно есть исключения, святые батюшки, но общего направления это не меняет.
    Мир изменяется очень быстро, скажите, дорогая, Ольга много вы знаете молодых людей, которые вообще читают стихи ( не филологов по образованию)? Думаю очень мало. Мало того, не все смогут прочесть вашу статью, поскольку «многабукав ниасилю». Дислексия царит среди молодежи.
    Поэтому становится еще легче оболванить вновь пришедшего в церковь.
    Хорош бы Вы указали, что делать?

  • 01-chernov-04-mini

    репортаж / фото

    Умань: Новый год по-хасидски

    Фоторепортаж из небольшого украинского города, ежегодно собирающего хасидов со всего мира

    16 094

  • В защиту расцерковления

    колумнисты

    В защиту расцерковления

    Игумен Петр (Мещеринов) о церковной рутине, взламывании субкультуры и внутренней эмиграции

    13 850

  • Акварели Васнецова приказано сжечь

    колумнисты

    Акварели Васнецова приказано сжечь

    Авторская колонка Надежды Кеворковой

    10 544

  • Стив Джобс

    цитаты

    Стив Джобс о смерти

    «Даже люди, которые хотят попасть на небеса, не хотят умирать ради этого»

    8 075

  • F.A.Q.

    Вера Бахаи

    Вера Бахаи

    10 фактов о религии «садовников Господа»

  • new 54

    Психолог Контакты г. Киев, пер. 3-Д, офис 304 Лучше всего добираться от остановки Гарматная напротив НАУ (бистро). Идти по Гарматной вверх до пересечения с бульваром Лепсе, потом направо метров 50 до первого поворота налево во двор и там перед Вами 3-этажное серое здание, 3 этаж.

  • new 12

    Секреты «мужской психологии» Слабая половина общества считает мужские особи созданиями с неразвитым разумом. Сильной половине некогда отвлекаться на такие мелочи. Женщины могли бы продуктивнее налаживать связи с противоположным полом, изучив основы психологии. Мужчинам тоже не помешали бы знания о себе подобных, для глубокого анализа и для лучшего понимания действий других мужчин. Психология полов проливает свет […]

  • Scholarships with February 2015 deadlines

    Modify Report Howto Excel in Faculty Faculty life can become a terrific challenge because students have to a social living balance faculty, and occasionally a job as well. The following methods could help the grades of university students. Advertisement Measures Go to type. Why otherwise would you buy tuition or spend fees for school funding? […]

  • new 48

    Семейное консультирование Наверно уже из самого названия «семейное консультирование», выплывает его отличительная черта – одновременное консультирование всех или нескольких членов семьи для решения их совместных проблем и конфликтов. Семейный психолог – это человек, который оказывает комплексную психотерапевтическую поддержку и помощь для членов семьи, когда с помощью профессионального «вмешательства» каждый из членов семьи получает возможность быть […]

  • world and peace of islam

    «Война и мир» ислама

    Интервью с политологом, специалистом по проблемам ислама Алексеем Малашенко о современной ситуации на Ближнем востоке и политике исламистов

  • © Religo.ru :: Эксперты о религии, 2009-2016.
    Новости, аналитика, рецензии, интервью и комментарии экспертов о религии в современном мире