Навальный о государственной религии

Европа боится ислама. Но то, что европеец боится в исламской культуре – это то, что давало его собственной культуре силу на протяжении многих веков. Европа боится в исламе себя. Боится религию, которую она спрятала в чулан и хотела забыть. И в течение веков новое время смеялось над старым, погружая прошлое в пучину забвения, превращая мифологическую реальность в сказки и басни. Но в моде снова «ретро».

В конце февраля этого года Муамар аль-Каддафи, лидер ливийской революции и фактический глава Ливии, удивил весь мир предложением объявить джихад Швейцарии за то, что в ней запретили мусульманам строить новые минареты. Удивил и насмешил. Над предложением ливийского лидера смеялись долго и мучительно, смакуя очередной «ляп» Каддаффи в новостных лентах, газетных заметках и авторских колонках. Только ленивый не обратил внимание на незадачливого ливийца. Как говорится, мыши плакали, кололись, но продолжали есть кактус.

И дело ведь в том, что Каддафи никого особенно не удивил, он и раньше устраивал подобные демарши, срывал переговоры, разрывал дипломатические отношения по грошовым поводам, в общем, хулиганил. Хотя в последнее время и наблюдалась некоторая положительная динамика в отношении с европейскими странами, и могло даже показаться, что Каддафи на старости лет наконец взялся за ум и решил примириться со старыми врагами, в первую очередь, с Западом, все это не помешало, как и раньше, ливийскому лидеру заявить о необходимости священной войны против неверных и их пособников, противящихся исламу и его проповеди. И ведь совершенно не важно, были ли у него достаточные основания для того, чтобы объявить Швейцарии джихад или даже просто призывать к этому. И уж вообще никакого значения не имеет, выдавали ли швейцарские банки информацию о его счетах спецслужбам США и почему арестовали в прошлом году сына Каддафи. Все эти «бытовые» подробности заявления лидера Джамахирии не столь существенны, гораздо примечательнее то, что на простой и понятный традиционалистский тезис медиасреда отвечает гомерическим хохотом. Вот уж точно: смех сквозь слезы, или, точнее, слезы сквозь смех.

Все дело в том, что сегодня религия в медиа существует в двух вариантах. Это либо ситуация курьеза, некой шутки, вроде священника, который возглавляет байкерский клуб, или исполнителя хасидского реггей Матисьяху (Matisyahu). Либо религия помещается в ситуацию страха: когда она оказывается угрозой, вроде мусульманских экстремистов, взрывающих себя в супермаркете Иерусалима. И во втором случае – эта тема вытесняется из пространства религиозного. Современное общество не готово к тому, чтобы религия ассоциировалась хоть как-то с темой насилия. Именно поэтому высказывание Каддафи попадает в первую категорию и превращается в шутку, а точнее: в повод для шутки в очередной юмористической передаче. Именно так сегодня воспринимаются попытки масс-медиа осветить те или иные события из мира религии. Репортаж о праздновании Крещения – превращается в зарисовки ныряющих в прорубь толп «верующих». Репортаж о праздновании Курбан-байрама – в смакование особенностей резни баранов. Религия оказывается «пугалом», которым пугают идущих вдалеке и развлекают проходящих вблизи, существуя между страхом и курьезом.

Связано это главным образом с тем, что религия в публичном дискурсе сегодня практически полностью отсутствует. Она находит себе место только в виде мифов и басен, сказок, забавных рассказов из прошлого. Кто такой верующий и что такое религиозность остается для масс-медиа темами малоинтересными и потому закрытыми. Но всякий раз, когда религия заявляет о своем праве и о своем реальном месте в существующем мире, мире реальном, она вызывает страх. А оборотная сторона страха – смех. То, что смешно – уже не страшно.

И потому над Каддафи проще смеяться, религией проще умиляться, чем пытаться в ней разобраться и ее понять. Действительно, объявить джихад могут только духовные лидеры мусульман, и потому Каддафи право на это не имел. Формальных оснований, на самом деле, к объявлению джихада также нет. Ведь есть определенный круг причин, по которым мусульмане могут объявить джихад как далекой стране, так и каким-то ближайшим соседям. В первую очередь – это притеснение мусульман, запрет проповедовать и исповедовать ислам. Ни первого, ни второго, по большому счету, не было, поскольку в Швейцарии мусульманам всего лишь не дают возможность строить новые минареты, но при этом не разрушают существующие мечети, не запрещают проповедовать ислам, т.е. не запрещают открыто исповедовать свою религию. В то же время право на объявление джихада принадлежит исламу как религии. Право на «большой джихад» (борьба со своими страстями), также как и на «малый» (защиту единоверцев). Если это право отнять у ислама, останется ли ислам?

По большому счету, Каддафи предложил мусульманам сделать то, что в рамках традиционалистской модели ислама вполне допустимо, вполне нормально. Мусульмане, видя притеснения собратьев по вере в других странах, имеют в рамках данной религиозной традиции полное право совершить подобного рода насилие. Религия содержит в себе насилие как важный и по существу неотъемлемый элемент, и касается это не только вопросов войн и иных форм вооруженных конфликтов, но и действий, направленных на своих единоверцев и самих себя. Фактически, что христианский пост, если не насилие: когда я сознательно отказываюсь от употребления пищи, которую мой организм требует. Организм требует, просит, умоляет дать ему белковую пищу, а я ему отказываю. А всевозможные аскетические практики? Уверен, что если сегодня нашелся бы человек, который сможет совершить с собой то же, что св. Симеон Столпник, основатель столпнического движения, великий христианский святой и аскет, подвизавшийся в сирийской пустне в начале V века, то его непременно упекут в сумасшедший дом и уж совершенно точно не позволят детям с ним общаться. А в V веке к каменному «столбу», на котором подвизался св. Симеон, собирались многие сотни и тысячи верующих самых разных возрастов, и уж точно никто не препятствовал детям приходить к нему.

Новое время отправило религию «играть» на задний двор, вытеснило ее в сферу частной жизни и потому отобрало у нее право на насилие, постепенно отчуждая одну за другой различные формы «применения власти». Поэтому сегодня никакой представитель религиозной организации не может заявить о подобном праве, хотя насилие как прямое проявление власти или направленное применение власти существовало всегда в религии, в религиозных организациях, в религиозных традициях. Тот факт, что сегодня право на насилие отторгнуто от религии, существенно ее трансформирует. То, что мы сегодня наблюдаем огромное количество, так называемых, «квази-религий» – это прямое следствие отчуждения этого права. И за «честную» религию европеец готов принять только ту религиозную традицию, которая проповедует мир и покой в уютных интерьерах с чашкой горячего кофе.

«Мягкая» религиозность, требующая не более, чем присутствия на воскресной мессе, и «бедная» религия, предлагающая верить во все сразу и не во что конкретно – вот результаты этого выбора. А все, что требует измениться, переродиться, трансформироваться, отказаться от прошлого и настоящего во имя будущего легко может оказаться в списке «экстремизмов». Европа сделала свой выбор много лет назад, но в моде снова «ретро». Европа когда-то отказалась от насилия, чтобы цвести и процветать. У нее это, надо сказать, неплохо получилось. Но вот только цена такого процветания оказалась уж больно высока. И если европейской цивилизации суждено выжить в ее нынешнем виде, то только пересмотрев вопрос о праве религии на насилие.

Метки: Европа, ислам, Курбан-байрам, Ливия, Муамар Каддафи, религиоведение, СМИ, Швейцария

колумнисты

Homo religiosus

Субкультура или идеология?

В защиту расцерковления

Как Ватикан айфоны запрещал

8 Responses to Право религии на насилие

1. Софья says:

   23.03.2010 at 08:36

   Неплохая статья, вполне соответствует реальной ситуации, но не совсем понятна логическая цепочка “у религии отобрали право на серьезное выражение себя (в т.ч. на насилие) —> надо религии это право вернуть”. Автор делает предположение о том, что у религии это право ДОЛЖНО БЫТЬ. Предположение очень и очень спорное. Мысль о том, что любые действия по “изменению, перерождению, трансформации” (предполагаемые для серьезных адептов любой религии) нынче рассматриваются как экстремизм, и это неверно, считаю правильной. Для каждого человека отдельно, частным образом. Насилие же – это не только аскетизм как субъективное насилие. Оно имеет свойство распространяться на внешние объекты. И то, что право на это должно быть у религии – у любой – вопрос открытый.

   Ответить
2. Максим says:

   23.03.2010 at 20:32

   Спасибо за интересный материал. Есть над чем подумать. Религо.ру держит марку :)

   Ответить
3. НК says:

   24.03.2010 at 03:25

   отличная колонка

   Ответить
4. Максим says:

   07.04.2010 at 12:33

   Ивар, может быть слово “насилие” нужно употреблять с некоторой осторожностью, так как оно сейчас имеет слишком особенно яркую окраску и используется для описания “внешней” деятельности. И все рассуждения о различных внешних проявлениях настолько далеки от религии, которая есть не что иное, как внутреннее движение, точнее – “движение изнутри”. Аскетизм многих древних святых нужно воспринимать не как насилие над телом, средство достижения святости или пример для подражания, но как свидетельство об этом самом “движении”. Поэтому, если моя религиозность не более чем условный рефлекс на особенность моего рождения, окружающую среду, влияние авторитетных лиц, то это всегда есть нечто похожее на религию, не более. Именно об этом любят писать статьи, создавать сайты, снимать фильмы. Что же касается истины… Этот как если человек видит свою смерть, она перестает быть для него предметом обсуждения.

   Ответить
5. МАХМУД says:

   20.12.2010 at 16:29

   Они вообще боятся!

   Потому что у них нет Веры в Бога. Вот во времена Крестоносцев была Вера, а теперь они всю свою Веру продали за гроши, хотят только играть в компьютерные игрушки.

   Ответить
6. Саша says:

   20.12.2010 at 19:02

   *Действительно, объявить джихад могут только духовные лидеры мусульман, и потому Каддафи право на это не имел. Формальных оснований, на самом деле, к объявлению джихада также нет. Ведь есть определенный круг причин, по которым мусульмане могут объявить джихад как далекой стране, так и каким-то ближайшим соседям. *

   как мудро! Войну объявили, а потом приходят умники и говорят, что войну объявили без достаточных формальных оснований (извините ошибочка вышла))

   а значит никаких претензий к Большому и Правильному Исламу у тех, кому голову между делом оттяпают быть не должно)

   с чего бы вдруг? это же “Неправильный” джихад, вот будет “Правильный” – тогда и претензии будете предъявлять.

   Так когда же нам дадут “правильный” джихад? Сколько можно терпеть подделки? Это просто возмутительно! У людей должна быть хоть какая-то гарантия, что они убиты в рамках Священной Войны, а не “недоразумения”.

   Ответить
7. Валерий says:

   15.03.2011 at 22:49

   О праве религии на насилие. По определению, религия, как всякая идеология, сама декларирует свои права. Так, Ислам имеет право на насилие, поскольку декларирует джихад и т.д. Неисламские общества должны это учитывать и принимать защитные меры. Христианство же права на насилие не имеет, поскольку в основе его – добровольная Искупительная Жертва Христа, Любовь и Смирение.

   Ответить
8. Ольга says:

   01.09.2011 at 13:26

   Ну зачем же пересматривать? Давно у нас религиозных войн не было…

   Ответить

реклама