Надя Толокно о Pussy Riot

Читатель, наверное, уже догадался, что в этой колонке мы пытаемся «разобраться» – в первом приближении – с некоторыми устоявшимися штампами, которые используются в публичном разговоре о религии. Используются, конечно, прежде всего журналистами и публицистами, а не собственно религиоведами. А также и другими гуманитариями, обратившимися к теме религии. В том числе и социологами. И на этот раз мы поговорим о понятии, давно уже перекочевавшем из комментариев, сопровождающих социологические опросы, – в газеты и новостные ленты.

Итак: кто такие «практикующие верующие»?

Из логики и (к сожалению) пафоса многих социологических интерпретаций следует, что это – «настоящие» верующие, то есть такие люди, которые не только исповедуют религиозные верования (причем – максимально полно и, что немаловажно, адекватно), но и активно включены в ритуальную сферу религии (причем – в строгом соответствии с жесткими ритуальными требованиями этой самой религии).

А теперь об интриге и о хитрости (ограничившись ближайшим – российскими православными).

Интрига заключается в том, что, согласно опросам, которые регулярно проводят социологи, «настоящих» православных у нас очень мало – 2-3 (от силы 8-10) процентов. Тогда как, согласно убеждению официальных и неофициальных представителей самой Православной Церкви, – 75-80 (а то даже и больше) процентов всего населения РФ.

В чем же хитрость? – А в том, что светские (по определению) социологи обязательно хотят посчитать именно «практикующих» православных. И для этого используют… суперстрогие церковные критерии православности (как им кажется): твердое знание догматов веры, частое посещение богослужений, регулярное причащение (sic!), почти что непрестанная молитва…

А сама Церковь – говоря словами из пасхального послания Иоанна Златоуста, ежегодно слышимого множеством «всех без разбору» посетителей церквей, – Церковь и намерение целует (то есть приветствует). И все эти 70 процентов респондентов, заявивших себя «православными», числит в своей – хоть бы и «умопостигаемой» – ограде.

Вывод: светские социологи хотят быть «святее папы Римского».

А теперь картинка, что называется, из советского прошлого.

Вот представьте, что нашим нынешним социологам разрешили бы считать «настоящих» православных, скажем, году эдак в 1961-м. И при этом они бы даже не общую выборку делали, а опрашивали только тех самых «церковных бабушек», на которых вся эта РПЦ, собственно, тогда и держалась. А бабушки бы им отвечали: что Троица – это Христос, Божия Матерь и Никола Угодник (не знают основополагающего догмата); что причащаются они только на день Ангела и Великим постом (не соответствует…); что молиться им некогда, а главный их грех – что стирали на Казанскую (ведь в праздник работать грешно)…

И не оказалось бы у этих социологов вообще никаких «практикующих» (то есть «настоящих») православных в СССР – кроме собственно попов да архиереев.

А если перенестись лет эдак… на несколько столетий назад? Вот бы туда, в ту самую «религиозную эпоху», наших социологов – с их вопросами. Во времена, скажем, Геннадия Новгородского (составителя полной славянской Библии), когда была, например, и такая проблема: многие сельские священники – неграмотные и, кроме «Отче наш», ничего не знают… Ведь какой ужас-то: почти все «практикующие верующие» не соответствуют критериям «практикующих верующих»!

Здесь мы опять сталкиваемся с тем пониманием «религии» (христианства), которое утвердилось в Новое время. Во-первых, религиозность все больше «задвигалась» в так называемую интимную сферу жизни индивида. Во-вторых, ей стали предъявлять требования, типологически подобные новой вере в безрелигиозный Разум и в первостепенную значимость деятельной ее реализации: вера должна быть (в этой самой индивидуальной интимности) обязательно очень осознанной, а также последовательно «проводиться в жизнь» верующего.

Отсюда рождается специфическое представление, которое до сих пор сидит в головах многих наших социологов: настоящий верующий – это очень «рационально-осознанный» верующий, но в век всепобеждающего безрелигиозного Разума таких «разумных мракобесов» может быть только очень-очень мало… Потому что рационализм и фидеизм – две вещи несовместные.

Что делать с такими социологами?

Заставить их прослушать, во-первых, курс какого-нибудь грамотного теоретического религиоведения – чтобы они поняли специфику религиозного сознания (в том числе и в диахроническом аспекте); а во-вторых, курс современной социологии религии – чтобы они хотя бы задумались над такими ее концептами, как: believing without belonging (то есть «религиозная вера без принадлежности к религиозной общине и, соответственно, без требуемой практики») и, наоборот, belonging without believing (то есть «принадлежность, по традиции, к религиозной общине без соответствующей веры»).

Иными словами (если заострить): выражение «практикующие верующие» имеет смысл только в качестве технического термина. Как только к нему примешивается некий пафос, оно становится бессмысленным. Потому что любые верующие всегда каким-то образом «практикуют» свою веру. И дело социологов (религии) как раз в том, чтобы выявить и классифицировать все многообразие религиозных практик, обозначить и проанализировать самые разные формы и проявления религиозности, которые, с точки зрения социологии, равно значимы и, так сказать, равно религиозны. А не «указывать» на то, что в нашу эпоху «настоящих» верующих – ну очень мало…

Темы: православие, религиоведение, Россия

6 Responses to «Практикующие верующие» – кто они?

1. curt says:

   02.09.2010 at 12:18

   Вера без принадлежности (оправдание тех раздутых 70-75-80% и больше православных в умозрительной ограде церкви) – как оправдание, конечно, хорошо. Но тогда невозможными становятся преследования православными как “сектантов” всех инакомыслящих и инаковерящих. Четкого понимания, во что верить, у такого “захожанина” нет, следовательно, претензии православной церкви на свою уникальность и исключительную правоту несостоятельны.
   Такие “православные” скорее, как модно сейчас называть, “духовные, но не религиозные” (spiritual but not religious): они могут, назвавшись православными, ходить к ясновидящим и экстрасенсам, верить в НЛО и всякие псевдонаучные энергетики, поля, излучения и т.д.

   Таких верующих хочет собрать в свою ограду православная церковь? всеядна, потому что непопулярна? И не оскорбительно ли, при почти полном отсутствии миссионерской деятельности у православных, что на вопрос о религиозной принадлежности россияне отвечали православие скорее даже потому, что уже и не верят, и не принадлежат к религиозной общине.
   Позиция социологов кажется мне более честной. Сравнивать то, что имеем сейчас, с временами совка или “давным-давно” неверно. Сейчас больше доступ к информации, возможность открыто ходить в церковь, получать теологическое образование. Возможность есть, а вот потребности нет. Так что о каких 85% и больше говорит православная церковь?

   Ответить
2. НК says:

   03.09.2010 at 20:09

   Александр, как во-время и долгожданно сформулировано. На личном опыте скажу, что социологи не слышат и не хотят этих доводов слышать. Но не на социологах мир стоит, слава Богу.

   Ответить
3. Лаконика says:

   04.09.2010 at 11:34

   РПЦ и Единая Россия тут в общем схожи: адептов de facto мало, но процент заявлен всегда огромный.

   Ответить
4. Авас says:

   09.09.2010 at 08:58

   Ну да, все укладывается в привычную логику адептов РПЦ – если нельзя, то пороемся в святоотеческих писаниях, притянем за уши икономию и сделаем из “нельзя” – “нельзя, но если очень хочется, то можно”.
   Когда Чернега говорит о том, что священников нельзя призывать в армию, она обосновывает это правилом, запрещающим духовенству упражняться в воинских искусствах, а когда священника ловят на том, что он упражняется в метании гранат, притом, в рясе и с крестом, то оказывается, что правило означает лишь запрет занимать должность военачальника… Лицемерие нон-стоп.

   Есть вполне четкие формулировки о принадлежности к церкви, не религиоведами изобретенные, а самой церковью:

   2-е правило Антиохийского собора:
   «Все входящие в церковь и слушающие священныя Писания, но по некоторому отклонению от порядка не участвующие в молитве с народом или отвращающиеся от причащения Святыя Евхаристии, да будут отлучены от Церкви …»

   9-е Апостольское правило:
   «Всех верных, входящих в церковь и Писания слушающих, но не пребывающих на молитве и Святом причащении до конца, яко безчиние в Церкви производящих, отлучать подобает от общения церковнаго».

   80 правило Святого Вселенского Шестого Собора, Константинопольского:
   “Если кто, епископ, или пресвитер, или диакон, или кто-либо из сопричисленных к клиру, или мирянин, не имея никакой настоятельной нужды, или препятствия, которым бы надолго устранен был от своея церкви, но пребывая во граде, в три воскресные дни в продолжении трех седмиц, не придет в церковное собрание: то клирик да будет извержен из клира, а мирянин да будет отлучен от общения.”

   и так далее…

   Ответить
5. Авас says:

   09.09.2010 at 09:03

   Притом, г-н Кырлежев изячно подменяет смысл разговора. Смысл в том, что социологи оценивают количество сторонников той или иной организации, основываясь на внешних проявлениях веры, выраженных в соответствии с внутренними нормами организации. РПЦ заявляет о небывалом числе сторонников, основываясь на некоем мифическом самовыражении наподобие “я русский = я православный”. Социологи говорят о том, сколько потенциальных верующих, имеющих право формально так себя называть. Цифры не сходятся. А что там про “Церковь намерения целует”, так целовать у нас – бесплатно, и бросить пить не то же самое, что хотеть бросить пить… “Вот щас допью и брошу”

   Ответить
6. anon says:

   25.11.2010 at 01:20

   Цитата: «Потому что любые верующие всегда каким-то образом «практикуют» свою веру. И дело социологов (религии) (???) как раз в том, чтобы выявить и классифицировать все многообразие религиозных практик, обозначить и проанализировать самые разные формы и проявления религиозности, которые, с точки зрения социологии, равно значимы и, так сказать, равно религиозны. А не «указывать» на то, что в нашу эпоху «настоящих» верующих – ну очень мало…»

   Вывод ложный. Социология и религия – не тождественные понятия. Анализировать формы проявления религиозности – задача не социологов, а религиоведов. Социология занимается выявлением конкретных фактов, но не указывает как к этим фактам относиться. Конкретный вопрос стоял о том, какой процент населения верует и регулярно посещает храм и какой процент верует, но в церковь не ходит. Ответ приведен в соответствующих цифрах, а не в определении «настоящести» или «ненастоящести» религиозности респондентов.

   Автор выдумывает какие-то «концепты», которым, якобы, надо учить социологов. Людей, которые веруют, но не практикуют свою веру Церковь считает отпавшими от общения (соответствующие каноны уже указаны в комментариях). Людей, которые принадлежат к церковной общине, но не разделяют ее основополагающих вероучительных положений, Церковь считает еретиками. Верующие не всегда «каким-то образом» практикуют свою веру, а даже если и практикуют, сама Церковь, а не социология определяет соответствует ли эта практика ее требованиям или нет (для чего опять же существуют означенные каноны). Так и относительно тринитарных понятий советских бабушек должна выносить определение Церковь, а не социологи.

   Г-н Кырлежев фактически утверждает, что неважно, как человек верит, лишь бы у него были хорошие намерения. Он предлагает социологии заниматься определением качества намерений номинальных верующих, что не является ее задачей. Кроме того, про благие намерения имеется известная народная поговорка, вполне справедливая, т. к. потенциальная направленность человека с размытными религиозными понятиями совершенно непредсказуема. Встанет ли он на защиту Церкви или пойдет громить храмы, как после революции, определено знать невозможно. Так что следует не заниматься подтасовками и вешать собак на социологов, а воспринимать ситуацию такой, какая она есть, и по возможности исправлять.

   Ответить

реклама