“Те люди, с которыми мне за годы акционистской деятельности довелось работать, были очень необычными для Москвы. Они не добивались денег и комфорта. Они не ходили в “Жан Жак”. Если они посещали кафе, то выбирали такое, где можно заниматься, обсуждать, планировать акции, ничего при этом не заказывая. Если они хотели есть, то отламывали ломоть батона. Им жаль было тратить время и свое сознание, готовое вместить и трансформировать все окружающее на постоянную бытовую гонку и стремление ко все большему житейскому комфорту. Сердце их не отягчалось ни объедением, ни пьянством. Мысли их полностью были заняты тем делом, над которым они в этот момент работали. Они работали много, горячо и увлеченно. Не останавливало их даже понимание того, что платой за их деятельность может быть тюрьма. Вообще же в жизни они занимались либо самообразованием и тренировкой себя, либо действовали согласно добродетели. Ведь философы должны не описывать мир, а изменять его. Счастье – жизнь согласно добродетели. Я счастлива даже тут – иногда.

“Терпением вашим спасайте души ваши” – проповедовал Иисус Христос (Лк 21:19). Я тяжело переношу лишение связи с теми, кто составляет мою жизнь. Но я терплю. Учусь общаться с теми, кто составляет моё окружение сейчас. Вокруг меня – люди, которые добивались в жизни комфорта. Для всех них был важен уровень их жизни. Но теперь они равны с с ними в комфорте. Большинство не может понять, зачем – если тебе не платят за это денег – делать политическое искусство. “Я не понимаю 80% слов, которые ты говоришь”, – сказала мне девушка с наркотической статьей 228, когда я объясняла ей, зачем я хожу на митинги и делаю политические акции. “Тебе промыли мозги”, “Кто всё проплачивает?”, “У вас же есть умные мужчины, которые всё организуют”, – постоянно слышу я от наркотических 228. Экономические 159-е, правда, отчасти понимают меня, симпатизируя Ходорковскому, Козлову и Романовой, но тоже уверены, что мы – часть большой политтехнологической схемы, вовлекающей “умных мужчин” и крупные финансовые потоки. Но я общаюсь со своими сокамерницами, объясняю им смысл и мотивацию своих действий, и некоторые в СИЗО № 6 уже поверили, что дело Pussy Riot начато силами, энергией, волей и стремлением горстки политически активных юных особ.

Иисуса Христа обвиняли в богохульстве. Если бы две тысячи лет назад была статья 213, её предъявили бы Христу. Он призывал к аскетизму и подвижничеству, но земные цари, не пожелавшие отказаться от лимузина с мигалками, осудили его. “Остерегайтесь же людей, ибо они будут отдавать вас в судилища” – предупреждал Христос (Мф 10:17). Остерегайтесь, но идите и проповедуйте им без копейки в ответ, обруганные, оболганные, ходите по землям и проповедуйте и иудеям и эллинам. Pussy Riot, спустя две тысячи лет, с задачами куда более скромными (мы не желаем основывать церковь, мы предлагаем лишь с сомнением взглянуть на некоторые стороны земного представительства христианской церкви) пришли в храм Христа Спасителя, и были брошены за решетку, отданы в судилище. Мы не мессии. Но – кто знает – может быть, Pussy Riot – знак приближения нового времени в духовной истории человечества – века Свободы, как предсказывали русские религиозные философы? Все минувшее воскресенье я конспектировала апостольские послания. Меня интересовала проблема преемственности закона и благодати, относящихся, соответственно, к ветхой и к новой букве. На этом противопоставлении Мережковский, Бердяев, С. Булгаков строили свои учения о грядущем пришествии новой и венчающей историю вехи – эпохи свободы, которая должна наступить за провозглашенной Ветхим заветом эпохой закона и Новым – эпохой любви Христовой, праведности и веры. Кто знает, может быть, принятие прав и свобод человека в качестве приоритетов западной политики в XX веке – такое же знамение приближения эпохи свободы и творчества, как и концерт Pussy Riot. Творчество, учил Бердяев, будет структурным моментом века свободы. Любовь преобразится в свободу, и вместе с ней поменяется мир. Он уже в движении.”

— одна из основательниц панк-группы Pussy Riot Надя Толокно (Надежда Толоконникова) в открытом письме из СИЗО №6.

Синто принято считать “доосевой” общинной религией; это позволяет предположительно отнести синто, согласно классификации Торчинова, к архаическим религиям с доминированием перинатального типа. Это подтверждается распространенным мнением о шаманских корнях синто. Вопрос о типах религиозного опыта в синто может представлять интерес не только для японоведения, но и для изучения архаической религиозности в целом.

Прежде всего, источником определенных типов религиозного опыта может служить само по себе коллективное календарное празднество мацури – переживание встречи с сакральным (ками), а также переживание раскрепощения, освобождения от социальных норм, возвращения в первобытный хаос, и затем восстановления порядка. Воздействие такого празднества на психику может быть очень сильным, особенно если учесть оргиастический и “экстремальный” характер некоторых обрядов. По наблюдению Э.В. Молодяковой и С.Б. Маркарьян, “и сегодня, когда выносят священный паланкин, многие переживают что-то наподобие религиозного экстаза”. На измененное состояние сознания участников празднеств указывают и демонстрируемые ими в ряде случаев необычные способности, например, хождение по огню. Можно предположить, что в древности воздействие этих ритуалов было сильнее.

Источником глубинного религиозного опыта может быть и практика очищения (мисоги), в частности, та ее разновидность, когда очищающийся долго стоит под струей водопада. Священнослужитель синто Ямамото Юкитака утверждает, что практика мисоги приводит к восстановлению “изначальной божественной природы ками” в человеке. С. Пикен характеризует мисоги как “основную форму чистого опыта”, путь к “постижению космоса”, получению высшего знания, т. е. как психотехнику. Эффективность этой практики (предваряемой зачастую постом и воздержанием) подтверждает и ее заимствование буддийскими монахами. Например, основатель буддийского ордена “Ниппондзан мёходзи” Фудзии Нитидацу в результате подобной практики, продолжавшейся в течение семи дней, получил глубокое мистическое переживание, определившее весь дальнейший ход его жизни. Во второй половине ХIX века мисоги привлекло внимание синтоистского мистика Кавацура Пондзи (1862 – 1929). На этой практике основана целая конфессия – Мисоги-кё.

Хотя считается, что ками может овладеть человеком неожиданно и помимо воли последнего, существуют техники искусственного наведения такой одержимости.

Существуют в синто и практики, специально направленные на работу с психикой, – например, тинкон (или тамасидзумэ), буквально “успокоение души”. Согласно древним японским представлениям, одна из душ в возбужденном состоянии может покинуть тело и вызвать преждевременную смерть. Для усмирения души и закрепления ее в теле используются различные методы, обычно включающие ритмические движения особым образом сложенных рук, декламацию сакральных формул, дыхательные упражнения и медитацию. Хотя классическая литература свидетельствует о широком распространении практик тинкон в древности, позже они были почти забыты и сохранялись лишь в узком кругу посвященных. Возрождение интереса к тинкон связано с именем эзотерика Хонда Тикаацу (1822 – 1889). Особое распространение эта практика получила в некоторых «новых религиях синтоистского происхождения» (синтокэй синсюкё), например, Оомото.

С тинкон зачастую отождествляется тесно с ней связанная практика тамафури (буквально “сотрясание души”). Она в некотором смысле противоположна тамасидзумэ: укрепление души человека в ней достигается путем ее пробуждения, увеличения ее энергии с помощью ритмических движений тела и потрясания магическими предметами. Считается, что с помощью таких действий привлекается ками, сила которого сообщается ослабшей душе.

Хотя тинкон и тамафури и являются психотехниками в буквальном смысле слова (“работа с душой”), их непосредственная цель лежит в сфере укрепления здоровья, а не обретения глубинного религиозного опыта. Такой опыт в синто предполагает непосредственное общение с ками. Речь идет прежде всего об одержимости божеством (камигакари). Хотя считается, что ками может овладеть человеком неожиданно и помимо воли последнего, существуют техники искусственного наведения такой одержимости (кисин, букв. “возвращение к ками”). Для этого используются ритмические звуки музыкальных инструментов – цитры-кото, колокольчиков, посохов с бубенцами, монотонное пение или декламация священных текстов, громкие выкрики и т. д.

Практики камигакари занимают центральное место в рассматриваемом нами психотехническом комплексе синто. И сегодня еще в некоторых мацури можно наблюдать отнюдь не символическое нисхождение ками в тело специально подготовленного медиума. То же самое, вероятно, происходило в древности с актерами мистерий-кагура, в которых усматривают и корни театра Но. Ритуалы очищения, в том числе мисоги, входят в обязательный комплекс подготовки участников к медиумическому сеансу. Точно также тинкон практикуется обычно в комплексе с кисин. Особенно близко к кисин подходят техники тамафури: ками, привлекаемый для «подпитки» души энергией, может овладеть телом практикующего.

В ХХ веке медиумические практики, изгнанные из официального синто, сохранились, с одной стороны, в народной религии, с другой стороны – в тайных обществах и “новых религиях”.

В настоящее время в так называемом “синто святилищ” (дзиндзя синто) эти практики почти исчезли из обихода. Однако в древности, как свидетельствуют “Кодзики” и “Нихон сёки”, подобные практики были не только чрезвычайно распространены, но и использовались для принятия решений на наивысшем уровне. Например, государь Судзин для определения причины мора и крестьянских волнений созвал множество ками; один из них, вселившись в тело принцессы, ее устами ответил на вопросы государя и дал указания, какие ритуалы нужно совершить для прекращения бедствий. Государь Тюай тоже советовался с ками, овладевшим телом его супруги Дзингу, по поводу войны с племенами кумасо. Ками посоветовал самодержцу отказаться от бессмысленной кампании и вместо этого покорить царство Силла, расположенное на юге Корейского полуострова. Однако Тюай не внял божественным указаниям, за что поплатился жизнью. Государыня Дзингу после смерти мужа снова прибегла к общению с ками. Она исполнила божественную волю и покорила Силла. Вероятно, подобными практиками занималась и царица Химико, известная по китайской хронике “Вэй-чжи”.

В медиумическом сеансе принимали участие обычно трое: медиум, в которого вселялось божество, музыкант, привлекающий ками игрой на цитре-кото, и вопрошатель, или толкователь (санива). Роль последнего была исключительно важной: на него возлагалась задача с помощью специально поставленных вопросов определить, кто вселился в медиума – подлинное ли божество-ками или злой дух, например, душа умершего или дух лисицы. Вероятно, первоначальная функция священнослужителей каннуси и храмовых танцовщиц мико как раз и определялась подобными практиками. На это указывает этимология слова каннуси (буквально «обладающий ками») и иероглифическое написание слова «мико» (巫女), означающее по-китайски шаманку (у нюй). Впоследствии практики камигакари были широко распространены в народе, в частности, их использовали странствующие монахи-ямабуси при исцелении тяжелобольных. Возрождение древнего синто деятелями школы кокугаку в XVIII – XIX веках повлекло за собой пробуждение интереса к камигакари и кисин в элитарных эзотерических кругах. Особое значение имеют работы Хонда Тикаацу, систематизировавшего техники тинкон и кисин. Он, в частности, различал в камигакари “метод ощущения другим” (таканхо), то есть классический метод с участием толкователя, “метод самоощущения” (дзиканхо) – когда медиум сам вызывает в свое тело ками и с ним общается, и “метод божественного ощущения” (синканхо) – одержимость, возникающую по воле ками.

В ХХ веке медиумические практики, изгнанные из официального синто, сохранились, с одной стороны, в народной религии, с другой стороны – в тайных обществах и “новых религиях”. В последних “шаманский” опыт служит мощным источником формирования как доктрины, так и личности харизматического лидера. Ярким примером является основательница Тэнрикё Накаяма Мики (1798 – 1887), впервые пережившая состояние камигакари во время медиумического сеанса, проведенного монахом-ямабуси для исцеления ее больного сына.

Согласно Мирча Элиаде, весь указанный комплекс явлений и техник нельзя назвать шаманским в строгом смысле слова. Он различает шаманизм (в основе которого лежат экстатические путешествия шамана в иные миры) и медиумизм (в этом случае некий дух или божество вселяется в тело медиума). Элиаде указывает, что японский шаманизм «довольно далек от шаманизма в строгом смысле – североазиатского или сибирского типа». Японский медиумизм типологически близок религиям народов Индонезии и Океании; вполне возможно, что его корни связаны с австронезийским субстратом, который прослеживается во многих областях японской культуры, а также в языке.

…известны случаи, когда божество оставалось постоянно жить в теле своего избранника, который, таким образом, становился “живым святилищем”.

Очень интересным в нашем контексте является камикакуси – похищение божествами человека (обычно ребенка) с целью посвящения его в некие тайны «параллельного мира». Это явление нынче широко известно благодаря мультфильму Миядзаки Хаяо «Унесенные духами» – в оригинале его название “Сэн то Тихиро-но камикакуси”, т. е. “Камикакуси Сэн и Тихиро”. Подобные эпизоды встречаются в биографиях некоторых основателей «новых религий»: например, младший брат Симада Харуити (1896 – 1985), основателя религиозной группы Тэнсин омикамикё, был “похищен” ками дважды (в возрасте 10 и 13 лет), вследствие чего обрел дар целительства и пророчества. Камикакуси уже значительно ближе к классическому шаманизму. Очень редко, но можно встретить в истории синто и тип настоящего шамана. Таков Миядзи Суйи (1852 – 1904), совершивший множество путешествий в «иные миры» и описавший их в своих записках.

Возвращаясь к камигакари, следует обратить внимание на то, что обычно ками вселяется в тело медиума лишь на краткое время сеанса. Тем не менее, известны случаи, когда божество оставалось постоянно жить в теле своего избранника, который, таким образом, становился “живым святилищем”. Так было с Накаяма Мики, а также с основательницей «танцующей религии» Китамура Саё (1900 – 1967). Особый интерес представляет факт, что во многих случаях сознание медиума не “отключается” во время сеанса (как бывает в других медиумических традициях), что, собственно, и делает возможным “метод самоощущения” Хонда Тикаацу. Наконец, следует отметить влияние опыта камигакари на личность одержимого. Например, Накаяма Мики и Китамура Саё из полуграмотных крестьянок превратились в харизматических лидеров; к тому же ками, вселившийся в Накаяма Мики, написал ее рукой целую книгу пятистиший-танка. Изменения возможны и на физическом плане: так, Куродзуми Мунэтада (1780 – 1850), основатель религии Куродзумикё, после вселения в него богини Солнца Аматэрасу исцелился от смертельной болезни.

Камигакари следует рассматривать как разновидность мистического опыта в самом классическом смысле (сближение или слияние с божеством), несмотря на всю “экзотичность” как самого божества-ками, так и способов общения с ним. В таком случае можно сделать вывод, что синто обладает достаточно развитой мистической традицией, включающей в себя прежде всего камигакари и техники тинкон-кисин, а также камикакуси и другие феномены.

В заключение заметим: похоже, вопрос о вере и неверии не был для синто столь важен, поскольку японцу не нужно было “верить” в ками. Он не только видел их постоянно в многочисленных иерофаниях – от Солнца и гор до лиса, посланца бога Инари, забежавшего на рисовое поле, – но и мог общаться с ними через медиумов.

Название «молокане» было дано духовным христианам в 1765 году тамбовской консисторией за то, что они в пост употребляли молоко. Сами же молокане говорят, что название происходит от «словесного млека», о котором говорится в Первом послании Петра 2:2: «как новорожденные младенцы, возлюбите чистое словесное молоко, дабы от него возрасти вам во спасение».

2

Основателем учения считается портной Семен Уклеин. Он женился на дочери духобора Иллариона Побирохина и сам стал духобором. Однако потом между Семеном и Илларионом началось непонимание: Уклеин был не согласен с Побирохиным в том, что богопознание происходит только путем духовного озарения. В результате он сблизился с протестантами рационалистического толка, а затем окончательно отделился от духоборов, создав свою общину.

3

Духовные христиане считают, что нужно поклоняться Богу в «духе и истине», как говорил Христос. Это означает, что важнее всего, с какими чувствами и верой человек поклоняется Богу. Т.к. «Бог есть Дух», его невозможно описать, и он стоит над всем материальным. Именно эта заповедь стала центральной в учении духовных христиан. Остальные же постановления, причислялись к  загрязнению веры.

4

Наиболее влиятельными и многочисленными стали два направления: постоянные молокане и прыгуны. В некоторых областях они соседствовали, но в основном были разделены расстоянием. Существует мнение, что прыгуны попали под влияние христоверов (хлыстов) и отделились от постоянных молокан. В их богослужениях использовались танцы, глоссолалия и пророчествования. У прыгунов особенно сильно были распространены эсхатологические ожидания.

5

Молокане отвергают Священное Предание, почитание икон, православную литургию и посещение храмов, все таинства церкви, в том числе венчание, крещение и евхаристию, а также православные молитвы и крестное знамение. Молокане собираются в молельных домах в комнатах, именуемых «горницами», поют псалмы, читают Евангелие и обсуждают духовные вопросы с пресвитером и старейшинами.

6

Самым важным для молокан является знание Библии всеми членами общины. Истина заключается в том, что «Бог есть Дух, а человек – Храм Божий. Дух обитает в каждом человеке, и все заповеди содержатся в одной: люби Бога как Отца нашего и человека, ближнего своего, ибо он есть Сын Божиий». Причащение же заключается во вкушении слова Божия через Писание.

7

Благодаря своему отношению к труду молокане были одними из наиболее зажиточных и влиятельных людей. Их образованность позволяла использовать новые технологии. Именно из-за отношения к труду, близкого к баптистскому, молокан называют русскими протестантами.

8

Молокане в течение всей своей истории преследовались властями, и даже признавались особо опасной изуверской сектой. Однако властям не удавалось уничтожить их, а запреты лишь укрепляли молокан в своей вере. В моменты послабления со стороны властей (правление Екатерины II и Александра I) молоканство распространялось особенно интенсивно, чем вызывало сильное недовольство православной церкви.

9

Т.к. применяемые запреты на распространение молоканства почти не работали, власти приняли решение о выселении их в дальние регионы. Наиболее крупная резервация была создана на Кавказе. В 1900 году молокане начали свое переселение в Новый Свет, но точное количество определить невозможно, т.к. они отказываются от переписи. На данный момент общины молокан распространены в США, Мексике, Уругвае, в России (в Ставропольском крае, на Кавказе), а молокане воспринимают себя не только как религиозную общину, но и как национальность.

10

Основной проблемой молоканства является уменьшение количества верующих. Религия и традиции молокан постепенно исчезают под воздействием глобализации и политического давления. Однако пресвитеры общин стараются спасти свое учение. Собираются детские лагеря, кроме того публикуется и распространяется информация на тематических сайтах и форумах.

Название веры бахаи происходит от арабского слово «бахá», что означает «слава», «блеск». Также бахаи известны как «садовники Господа», поскольку основатель религии — Бахаулла — любил красивые сады и часто использовал соответствующие метафоры: «Мы все цветы одного сада и листья одного дерева». Сады бахаи в Хайфе внесены в фонд наследия ЮНЕСКО.

2

Вера бахаи возникла в 1844 году, практически одновременно с адвентизмом. Бахауллу (араб. «Слава Божья») бахаи считают Христом, пришедшим в наш мир второй раз.

3

Главой веры бахаи на современном этапе является Всемирный Дом Справедливости — коллегиальный выборный орган из девяти человек.

4

За полтора столетия своего развития вера бахаи трансформировалась из локальной группы в религию, претендующую на статус «новой мировой». Географически вера бахаи является одной из самых распространенных в мире и насчитывает более 5 млн человек. Количественно самой большой общиной бахаи является индийская, а в Иране они составляют самое большое религиозное меньшинство. Всемирный центр бахаи находится в городе Хайфа. В России первые бахаи появились уже в 60-е годы XIX века.

5

Главной идеей веры бахаи является «единство» — Бога, религий и человечества. Основа теологии бахаи — концепция Завета — договора между Богом и человечеством, заключаемого через Явителей. Явителями (великими пророками) бахаи считают, например, Адама, Авраама, Моисея, Кришну, Зороастра, Будду, Иисуса Христа, Мухаммада, Баба и Бахауллу. Основным апологетическим текстом веры бахаи является «Китаб-и-Иган» («Книга Несомненности»).

6

Среди основных принципов веры бахаи — самостоятельный поиск истины, равенство мужчин и женщин, единство науки и религии, отказ от всех видов предрассудков (расовых, половых, национальных, религиозных), всеобщее образование, построение новой цивилизации на основе духовности

7

Основой практики бахаи являются молитва, пост (19 дней в году по принципу исламского поста), медитация, изучение священных писаний, проведение святых дней в соответствии с собственным календарем (19 месяцев по 19 дней), распространение учения. Основные законы веры бахаи собраны в книге «Китаб-и-Агдас» («Наисвятая книга»). Среди них запреты на употребление алкоголя, азартные игры и участие в политических партиях. Религия бахаи известна высоким уровнем предъявляемых к верующим моральных требований, простотой обрядов, отсутствием духовенства.

8

Бахаи стремятся к межрелигиозному сотрудничеству, однако во многих странах (преимущественно, с преобладанием мусульман) бахаи сталкиваются с негативным отношением и подвергаются гонениям (например, лишение всех гражданских прав в Иране).

9

Сообщество бахаи стремится вносить вклад в мировую культуру, быть активным участником глобальных процессов (строить «Новый мировой порядок»). Вера бахаи аккредитована при ООН с правом консультативного голоса. Известные своей красотой храмы «садовников Господа» есть на всех континентах (первый свой Дом поклонения бахаи построили на территории Российской империи, однако он был разрушен в советское время).

10

Среди известных бахаи королева Румынии Мария, король Западного Самоа Малиетоа Танумафили II, философ Уильям Хэтчер, эсперантистка Лидия Земенгоф, психотерапевт Носсрат Пезешкиан, поэтесса Изабелла Гриневская, австралийская спортсменка Кэти Фримэн. Симпатизировали вере бахаи Лев Толстой, Арнольд Джозеф Тойнби, Чингиз Айтматов. О вере бахаи упоминает и Максим Горький в своих произведениях «Жизнь Матвея Кожемякина» и «Две души».

Как показывает сравнительное изучение религий, существуют два основных направления в мировой религиозной мысли, а именно, два принципиально различных способа восприятия Божественного. Первый, в контексте западного мировосприятия — ближневосточный тип; второй — дальневосточный. Первый можно определить как теократический или творческий тип религии, второй — как теантропический или генеалогический тип. Иудаизм, ислам и христианство, рожденные практическим разумом семитских народов, принадлежат, как правило, к теократическому типу. Буддизм и вообще индийские верования, религии Древней Греции и Древнего Рима, которые являются продуктами умозрительного образа мышления арийской или индоевропейской расы, а также религиозное сознание японцев и китайцев, относятся к теантропической категории. В теократической религии Божество стоит высоко над человеком и природой. Ей присущ принцип «Бог превыше всего». Напротив, теантропическая религия видит Божественное в человеке и во вселенной, и она провозглашает принцип «Бог в каждом из нас».

Согласно религиозному сознанию теантропического типа, само собой разумеется, что человек восходит к Богу, а Бог нисходит к человеку. Философия теократической религии — это монотеизм, или монолатрия, в то время как пантеизм это естественный результат теантропической религии, происшедшей из поклонения природе на ее первобытном этапе. В теократической религии имеет место создание человека и природы Единым Верховным Богом; в теантропической религии — не создание, но эманация мира от Божества. Согласно теантропическому религиозному сознанию, Небеса и Земля, человек и природа, или, если брать шире, органические и неорганические объекты вселенной порождены Богом или божествами подобно тому, как люди рождаются их родителями. Поклонение природе, предкам, мертвым, героям, императору — все это религиозные проявления теантропического типа. Поклонение героям у древних греков, почитание императоров у древних римлян, обожествление Гаутамы Будды — все эти примеры содержатся в истории теантропических религий.

«Повиноваться родителям с сыновней почтительностью — это лучше, чем поклоняться всем божествам Неба и Земли».

Теперь я хочу рассмотреть синто с учетом различий между двумя типами религий — теократическим и теантропическим. На обоих этапах своего развития, природного и этико-интеллектуального, синто всегда были присущи теантропические черты. В нем на стадии природной религии мы видим обожествление некоторых персонажей, например, императоров, императриц, принцев, героев, предков и т.д. Императора Дзимму называли Амэ-но-Осигами, или «Небесный воин», в соответствии с «Нихонги». В документах старинных времен каждого императора описывали как живое божество или воплощение бога. Минамото-но Ёсииэ (1039–1106), храбрый воин и искусный лучник, почитается как бог, потому что ему не было равных в стрельбе из лука. Он выделялся среди других людей: считался сверхчеловеком, то есть божеством во плоти, в соответствии с историческим документом «Фусорякки» (историей Японии, написанной между 1094 и 1174 годами буддийским монахом Коэн с горы Хиэйдзан). Императрица Дзингу, согласно «Кодзики», также была божеством. Поэтому Мотоори-Норинага (1730–1801), знаменитый комментатор этого памятника, писал: «Истинных семейных богов видим мы в своих родителях; Уважайте и почитайте их всем сердцем!»

В буддийском тексте «Сутры из сорока двух глав» мы также встречаем учение антрополатрии в отношении родителей: «Повиноваться родителям с сыновней почтительностью — это лучше, чем поклоняться всем божествам Неба и Земли».

Однако развитие синто на этом не останавливается. Теантропический синто вырос в религию более высокого порядка, то есть религию этико-интеллектуальной стадии. В 718 году, когда умер высокопоставленный государственный деятель Мити-но-Ками-но-Обина, который был добр к народу, его сразу же обожествили в соответствии с религиозным сознанием теантропического типа и в память о нем возвели святилище. Подобным образом святилища были посвящены Кусуноки Масасигэ (1294–1336), воплощению преданности императору, в Минатагава в Кобэ; генералу Ноги Марэсукэ (1849–1912), еще одному образцу верности правителю, в Акасака в Токио. Поклонение императору обрело этико-религиозный смысл. Поэтому в XIV веке приверженец двора Китабатакэ-Тикафуса (1293–1354) видел суть теантропической природы развитого синто в почитании императора именно в этом смысле, когда говорил: «Поскольку добродетельный человек достойного поведения и чистый душой, сам по себе является божеством, мы воспринимаем видимое божество (Акицу-ками), так часто упоминаемое в императорских указах, в этом этико-религиозном значении» (Нидзю исся-но ки. Истории двадцати одного святилища, которые получали императорские подношения).

…японский буддист, будучи японцем по рождению, является синтоистом, то есть приверженцем национальной религии синто

В том же духе высказывался в XIV веке буддийский монах Дзихэн, толкующий «кудзихонги»» под влиянием синтоистского священнослужителя Ватараи Цунэёси: «Милость Небес одинаково оживляет все растения, и Мать-Земля справедливо и великодушно предлагает всем живущим на ней существам равные возможности непрерывного роста. Добродетельного правителя можно сравнить с Небесами и Землей за его справедливость и беспристрастность, поэтому мы называем его не сыном человека, но сыном Небес, или близким к небесам, за его праведное правление» (Кудзихонги. Гэнги. Памятник 1332 года, в котором буддийский монах школы Тэндай Дзихэн толкует «кудзихонги»» под влиянием синтоистского священнослужителя Ватараи Цунэёси). Чтобы правильно понять японский образ мышления, иностранец должен учитывать тот факт, что японский буддист, будучи японцем по рождению, является синтоистом, то есть приверженцем национальной религии синто. И никаких внутренних противоречий в связи с этим у него не возникает.

Второй сёгун династии Токугава Хидэтада (1579–1632) говорил, что он не может согласиться с предложением буддийского настоятеля Тэнкая поклоняться себе (сёгуну) после смерти и построить в свою честь святилище, поскольку не считает, что поступал праведным образом, подобно божеству, и в отличие от отца не заслуживает святилища. Иностранцы, которые посещали Никко, наверняка, видели прекрасное святилище, посвященное Иэясу, первому сёгуну Токугава, который был обожествлен под именем Сияющий с востока (Тосё дайгонгэн).

Те, кто достойно отдал жизнь на поле боя за своего повелителя и страну, обожествлены в святилище Ясукуни в Токио, или в святилище Кэнко на Тайване (Формоза), которые строились в соответствии с идеологией государственного синто в период колониальных захватов. Такое благородное самопожертвование предполагает нечто божественное в соответствии с религиозным сознанием теантропического типа, в отличие от сознания теократического типа. Таким образом, теантропическое религиозное сознание японцев на стадии этико-интеллектуальной религии воспринимает императора как живое божество и называет его Божественным Правителем (Дзинно). Синто на его культурной или этико-интеллектуальной стадии находит свое высшее воплощение в вере в Божественного Правителя. Именно в этом заключен весь смысл и вся практика синто в прошлом и в настоящем, на всех этапах, природном и культурном, в полном соответствии с мышлением японцев нынешнего века, так же как это было и в прошлом.

В этом отношении, синто — я имею в виду национальную веру, — в отличие от сектантского синто, является японской «религией преданности», как определил ее Лафкадио Хёрн (1850-1904, писатель, один из первых иностранцев, поселившихся в Японии, принял японское имя Коидзуми Ягумо; его книги о Японии переиздаются до сих пор). Это, по сути, японский патриотизм, соединенный с религиозными чувствами. Другими словами, это специфическое, возвышенное, патриотическое чувство, часто выражающееся в религиозном поклонении и почитании императора, или микадо, — воплощении божества в традиции теантропической религии. Я бы назвал такое поклонение императору микадоизмом, верой в Божественного Правителя, которая, в сочетании с религиозным усердием, является проявлением «Яматодамасии» или «Души Японии».

Сущность синто проявляется в выражении уникального духа служения народа, который включает в себя как мораль, так и религию, и находит свое высшее воплощение в микадоизме…

Это специфическое религиозное чувство, или вера в Дзинно, проявилось в почитании памяти императора Мэйдзи. После его смерти в районе Ёёги в Токио было сооружено большое святилище (Мэйдзи дзингу занимает обширную территорию в центре Токио, сооружение длилось пять лет и стоило больших средств; завершение строительства в ноябре 1920 года было отмечено пышной церемонией). Сегодня Ёёги, на самом деле, второе Исэ. О том же благочестивом чувстве всеобъемлющей благодарности своему божественному повелителю свидетельствует существование святилищ, посвященных тому же императору, еще при его жизни. Например, одно из них расположено в деревне Оно провинции Синано; другое — в порту Исиномаки, около Мацусима; третье — в районе Кусацу — в городе Хиросима, и т.д. Таким образом, синто, строго говоря, с самого начала и до настоящего времени, на всех этапах своего развития, несомненно, существовал как национальная религия японцев.

Сака Сибуцу с энтузиазмом выражает это нравственное и религиозное чувство приверженности японцев богине Солнца и ее наследникам-императорам. Он пишет: «В Японии правящий император является законным потомком божественной династии, а Прародительнице императорской династии поклоняются как Верховному Божеству в святилище Исэ; таким образом, Богиня-Прародительница своей божественной милостью дарует спокойствие и процветание всей империи» (Исэ- Дайдзингу-Санкэй-ки, «Записи о паломничестве в великое святилище»; некоторые ученые придерживаются мнения, что автором этого дневника является не Сака Сибуцу, а его отец Дзюбуцу).

Здесь я могу подытожить этот короткий обзор синто следующим образом.

Сущность синто проявляется в выражении уникального духа служения народа, который включает в себя как мораль, так и религию, и находит свое высшее воплощение в микадоизме или особой форме патриотизма и верности Божественному Правителю, единому политическому и религиозному главе страны, правление которого основывается как на конституции, так и на теократическо-патриархальных принципах.

Перевод с английского А.Л. Гарибова

Соумая Джемай, доктор философии, руководитель исламского культурного центра в Вольфсбурге, преподаватель английского и истории в гимназии. В настоящий момент работает над диссертацией в области дидактики английского языка в одном из университетов Нижней Саксонии. Почетный сотрудник исламского культурного центра, отвечает за общее руководство и работу с посетителями.

Мохаммед Кодья, доктор медицины, родился 8 февраля 1937 года в Алеппо, Сирия. С 1956 года живет в Германии. В прошлом — практикующий врач. Глава исламского культурного центра в Вольфсбурге.

Марван Разоук, 25 лет, студент, изучает математику и экономику в Берлинском Техническом Университете, родом из Палестины. Родители бежали из страны, когда сыну было 5 лет.

Бейхан Кизилоукус, 25 лет, студент, изучает прикладную математику в экономике, родился и вырос в Германии. Семья перебралась в Европу из Турции.

Каковы, на Ваш взгляд, главные проблемы, с которыми живущие в Германии мусульмане вынуждены сегодня сталкиваться?

Соумая Джемай: Я попытаюсь дать ответы; надеюсь, что, несмотря на краткость, они окажутся полезными и что-то для вас прояснят. Я думаю, что, прежде всего, для традиционно покрывающих голову мусульманских женщин жизнь в Германии может быть связана с очень значительными трудностями. Так, многие из них сталкиваются на улицах, в общественном транспорте и, главное, на рынке труда с отчуждением и попытками отграничиться. Мусульманке, которая носит платок, часто отказывают в рабочем месте лишь по этой причине. У меня самой не раз был подобный, очень болезненный опыт.

Но я думаю, что и для мусульманских мужчин общественная жизнь в Германии может быть очень сложной. Они в целом находятся под подозрением и должны терпеть последствия этого.

Марван Разоук: Растущее чувство отторжения по отношению ко всему, что связано с исламом. Мало-помалу медиа так далеко зашли с сообщениями антиисламского толка, что мусульманская вера связывается в сознании обывателя лишь с террором, презрением к людям и прочему в таком духе. Моя семья, друзья и знакомые мусульмане чувствуют себя загнанными в угол. Будто общество мирится с ними против собственной воли.

Связано это с их вероисповеданием? Нет. Они, вероятно, выпили, и думать забыли о Мухаммаде. Связано это с проблемами интеграции? Да.

Бейхан Кизилоукус: Об этом постоянно пишут. Представления об исламе смешиваются с представлениями о терроризме. Поведенческие клише, которые приписывают, например, туркам в Германии, никак не связаны с тем, что последние являются мусульманами. Скажем, компания турецких парней приходит в ночной клуб и устраивает там потасовку. Связано это с их вероисповеданием? Нет. Они, вероятно, выпили, и думать забыли о Мухаммаде. Связано это с проблемами интеграции? Да. Эти вещи нельзя путать, это заведомо лукавый путь.

Насколько ислам как традиция содействует (или мешает) процессу интеграции? Существует ли вообще желание интегрироваться? С чем может быть связан отказ многих мигрантов учить немецкий и их относительно замкнутая жизнь?

Соумая Джемай: Во-первых, ислам представляет собой религию и поэтому не является традицией. Ислам как религия в той форме, в которой он может быть извлечен из Корана и Сунны (жития пророков), это крайне поддерживающая на пути интеграции религия. Так, Коран требует от мусульман признавать и уважать разнообразие, так как его возжелал Бог. Что же касается ситуации в Германии, мы должны постепенно осознать, что большинство мусульман настроены на интеграцию или уже интегрированы. Согласно Томасу де Мазиеру (нынешнему военному министру, а в прошлом министру внутренних дел республики — прим. ред.) лишь 10-15% мусульман не желают интегрироваться, что, соответственно, означает — 85-90 % интеграции хотят. Почему бы не поговорить об этом подавляющем большинстве? Что мне хотелось бы сказать, так это, что речь здесь совсем не о том, что ислам есть причина нежелания интегрироваться, но скорее, что это нежелание обусловлено социально-экономическими факторами.

Тот факт, что существуют мигранты, не говорящие по-немецки, связан, кроме прочего, с тем, что в 60-70-е годы немецкое государство не преследовало никакой интеграционной политики. Тогда не было и бесплатных языковых курсов, и рабочий, покидающий свою страну, чтобы сэкономить деньги семье, не будет заинтересован платить за курс немецкого, тем самым обделяя родных. Это причина той шаткой ситуации, в которой мы сегодня живем.

Марван Разоук: Ислам не препятствие к интеграции! Эта картина зачастую несправедливо транслируется западными СМИ. По самым что ни на есть правоверным имамам видно, что ислам не мешает быть членом немецкого общества. Как правило они говорят на немецком языке, проповедуют толерантность по отношения к немецкой правовой и общественной системе и находятся в тех же законодательных рамках, что и любой немец. Тот факт, что именно в исламской части общества можно обнаружить большую часть плохо интегрированных людей, имеет иные причины. Если поинтересоваться немецкой «турецкой политикой», легко понять, в чем коренятся сегодняшние явления.

Оттого, что я не ем свинину и ни разу в жизни не пил алкоголя, я не сделался более или менее интегрированным.

Бейхан Кизилоукус: Дело в интеграционной политике в годы притока турецких рабочих. Берлинский район Кройцберг, который и сегодня считается турецким, изначально задумывался как гетто. Приехавшие отправляли детей в здешние школы, они хотели стать частью общества. Но классы в школах были разделены на немецкие и турецкие. Мигрантов вынуждали становиться автономными. Они открывали там свои магазины, рестораны и прочее. Сегодня то поколение выросло, интегрироваться им уже незачем. У них все есть: жизнь, инфраструктура — им не нужно учить там язык. Кройцберг вполне развитый, любимый молодежью и богемой район. Сейчас многое делается, чтобы разобраться с последствиями возникновения параллельного общества. Я футбольный тренер, занимаюсь с детьми и подростками. В командах и немецкие, и турецкие дети, они отлично понимают друг друга.

Спорт — прекрасное средство.

Существует ли готовность отказаться от некоторых важных моментов собственной традиции ради интеграции? Отчего, например?

Соумая Джемай: Так как Ислам не является препятствием для интеграции, то возникает вопрос, отчего и почему отказываться? Можно быть мусульманином и интегрированным немецким гражданином!

Марван Разоук: Подобные требования имплицитно выражают презрение к человеку и им нечего делать в честных и гуманных интеграционных дебатах.

Бейхан Кизилоукус: Оттого, что я не ем свинину и ни разу в жизни не пил алкоголя, я не сделался более или менее интегрированным.

Как вы смотрите на проблему религиозных законов (шариат), которые не всегда совпадают с нормами государственного законодательства (наказания за нарушение религиозных предписаний и т.д.)? В какой плоскости было бы возможно решение?

Соумая Джемай: Критика шариата очень часто упоминается в СМИ. К сожалению, дискурс этой темы находится под влиянием недопонимания, передергиваний и дезинформации. Поскольку этот вопрос очень важен для избавления от барьеров во взаимопонимании, я бы не хотела отвечать на него кратко. Я буду рада, если вы мне перезвоните, и я дам вам достаточно информации по этому вопросу, чтобы адекватно отобразить положение дел (госпожа Джемай заболела и связаться с ней еще раз нам не удалось — прим. ред.).

Марван Разоук: Тут я мог бы писать романы…

Бейхан Кизилоукус: Я в этом ничего не понимаю.

Мохаммед Кодья: Понятие «шариат» в переводе с арабского означает «путь к источнику» (из которого люди и животные черпают необходимый для их жизни элемент) и употребляется в Коране для определения системы законов, необходимой для общественного и духовного благополучия общины (определение из «Послания Корана» Мухаммеда Асада).

Для мусульманина шариат — это и образ жизни, предписанный ему исламом для освобождения от темноты суеверия, морального и интеллектуального очищения и утверждения общества, в котором главенствуют свобода, справедливость и человеческое достоинство. Итак, свободный интеллект, моральная сущность и система порядков.

В этой системе — и это, видимо, имеет в виду ваш вопрос — могут содержаться элементы, которые не совпадают с нормами государственного законодательства. Однако это не является проблемой, так как мы осознаем, что живем в христианской европейской стране, законы которой мы должны уважать. Шариат утверждает основополагающие правила, которые закреплены в Коране и житиях пророков и неизменяемы. Но подробности всегда опущены, чтобы мусульмане могли самостоятельно вырабатывать адекватные решения в согласии с шариатом в зависимости от места, времени и возможности. Для этого шариат предлагает гибкие правила. Например, судья, который не видит необходимости исполнения наказания в определенное время или в определенной стране, может изменить это наказание и тем самым поступить в согласии с шариатом (скажем, при краже от бедности смертная казнь заменяется тюремным заключением и т.д.). В остальном, доля законов о наказаниях занимает в регулирующем все области жизни шариате очень скромное место. Очень надеюсь, я помог вам своим ответом.

Не думаю, что мою религиозность можно конвертировать в политический капитал — это будет выглядеть просто смешно. Я ее не выпячиваю и не прячу, какая есть, такая есть.

Я верую, мне нравится быть христианином и православным, мне нравится ощущать себя частью чего-то большого и общего. Нравится, что есть специальная этика и самоограничения. При этом меня совершенно не напрягает, что существую я в преимущественно атеистической среде — лет до 25, до рождения ребенка, я и сам был таким ярым атеистом, что был готов вцепиться в бороду любому попу. Нормально, когда люди религиозны, нормально, когда некоторые люди смеются над религиозностью. Шутки над религиозностью в “Симпсонах” или “Южном парке” совершенно прекрасны и не оскорбляют меня нисколько.

Когда мы говорим о роли РПЦ, то тут нужно выделить несколько аксиом:

Мы живем в светском государстве.

Религия от государства отделена.

Никто не может быть дискриминирован по религиозному принципу.

Православие — главная религия России и не нужно самих себя обманывать, пытаясь стоять на позициях абсолютного равенства. Особая роль РПЦ объяснима и разумна. Больше 80% граждан считают себя православными (пусть при этом они в церковь не ходят). Рождество — государственный праздник. Понятно, что попытка дать буддистам России столько же внимания, сколько православным, обречена на провал. Если буддисты хотят, то их религия и священнослужители должны играть особую роль в местах компактного и традиционного проживания буддистов — Калмыкии или Бурятии. Прекрасно, что в Татарии и Башкирии есть выходные, связанные с исламскими праздниками. Однако мы не должны отрицать очевидное: религия России — православное христианство. Еще раз: никакой дискриминации это, в принципе, предполагать не может. Ограничение представителей других конфессий или атеистов должно неотвратимо преследоваться по закону.

Тема “сращивания” патриархии и власти — тема болезненная. Позиция РПЦ — всякая власть от Бога, они будут поддерживать любую власть. Нужно относиться к этому философски. Не вижу здесь никаких оригинальных рецептов, только закон. Эти взаимоотношения должны быть формализованы. Если кто-то захотел поддержать РПЦ через квоты на поставки сигарет, то светская власть должна привлечь этого чиновника к ответственности в установленном порядке. Его “контрагентом” в РПЦ пусть занимается сама РПЦ, обсуждая, допустимо ли это.

На днях читал любопытную статью в “Ведомостях”, там описывался опыт мирного ухода диктаторов от власти. Любопытно, что почти везде главным посредником между диктатором и протестующими была Церковь. Возможно ли это сейчас у нас? Вряд ли. Но я бы очень хотел, чтобы РПЦ заняла такое положение в обществе, чтобы все конфликтующие искали и принимали ее посредничество».

— Популярный блогер, создатель проекта «РосПил» и «РосЯма» Алексей Навальный в интервью писателю Григорию Чхартишвили (Борису Акунину).

Каково ваше личное впечатление о Далай-ламе как о человеке? Легко ли с ним было работать?

Впервые я встретился я с Его Святейшеством в 1979 году, а потом, в путешествиях по России в 1991-94 годах, провел в его обществе в общей сложности около двух месяцев, с утра и до вечера переводя все его учения, посвящения, выступления, личные беседы, встречи и аудиенции, поэтому впечатлений у меня тьма, выбрать что-то непросто. Например, одним из интересных для меня впечатлений было общение Далай-ламы с людьми разных социальных статусов. Люди моего возраста помнят, что в коммунистическое время государственные чиновники — секретари обкомов КПСС и выше — в основном были надутыми памятникообразными личностями. И когда такие люди встречались с Далай-ламой — часто впечатление было такое, словно из воздушного шарика выпускали воздух: видимо, в присутствии Его Святейшества, человека могучей нравственной силы, они вдруг осознавали свою действительную ничтожность как личностей в отрыве от должностей… Так, помню, на встрече с Верховным Советом одной из республик РСФСР вначале возникла пауза, все выглядели смущенными, и тогда Далай-лама стал спрашивать про перспективы урожая, про выпас баранов — и, переключившись на знакомые темы, начальники оживились, и беседа стала более непринужденной. А простые люди, с другой стороны, иногда демонстрировали естественное внутреннее достоинство, разговаривая с Далай-ламой уважительно, но как равные — что ему было явно приятно и привычно. Такой разговор состоялся, например, в 1991 году в большом московском продуктовом магазине с пустыми прилавками, когда Далай-лама обратился с вопросом о жизни к одной покупательнице.

Работать с Далай-ламой как с человеком — очень легко, потому что постоянно чувствуешь его любяще-заботливое отношение. Не только ко мне, — ко всем. Трудно другое — груз ответственности: нельзя при переводе ошибиться, исказить слова такого человека, ведь иногда ему внимали как богу по 20-30 тысяч человек, и твой перевод принимали как откровение.

Как вы оцениваете политическую ситуацию, складывающуюся после ухода Далай-ламы с поста главы Тибетского государства?

Я восхищаюсь последовательностью и силой того, что Далай-лама делает в политике. Он десятилетие за десятилетием старался сделать свой народ более «взрослым», способным самостоятельно принимать решения, а не уповать на мудрость правителя. На протяжении многих лет в тибетском эмиграционном обществе он развивал демократические институты — выборный парламент, неправительственные организации, усиливал самостоятельность правительства. Его уход с поста главы Тибетского государства — последний решительный шаг в этом процессе: теперь тибетцы должны все решать самостоятельно без него, хотя, наверное, будут в трудных случаях искать его совета. Забавная ситуация наблюдалась в мире этой зимой: на фоне того, как арабские правители изо всех сил стремились остаться у власти, несмотря на протесты народа — выглядело парадоксально, как Далай-лама, напротив, стремился передать своему народу находившуюся в его руках всю полноту власти, а тибетский народ плакал и просил его оставаться политическим руководителем.

Здесь интересен контекст, связанный, например, с его отказом перерождаться в оккупированном Тибете и резкой критикой китайской позиции о сохранении традиции нахождения перерожденцев в Тибете.

Теперь, когда Далай-лама перестал быть политической фигурой, вопрос о том, где ему перерождаться, утратил политическую составляющую. В политическом смысле это, конечно, мощный удар по китайским планам. Ведь китайцы не так давно приняли специальный закон о том, что «перерождения» крупнейших лам подлежат утверждению китайским коммунистическим правительством (смешно, не правда ли?) и спокойно ждали смерти Его Святейшества с тем, чтобы затем найти на оккупированных тибетских территориях марионеточного «Далай-ламу» и таким образом решить тибетский вопрос. Однако в новой ситуации политическое руководство страной перешло от Далай-ламы к демократически избранному лидеру, и будущее перерождение Далай-ламы (если оно состоится) не будет иметь власть над тибетским эмиграционным правительством. Именно поэтому китайские товарищи явно растеряны и пытаются всячески воспротивиться решению Далай-ламы, даже взывая к необходимости «сохранения национальных религиозных традиций» — тех самых, которые они вот уже 50 лет искореняют в оккупированном Тибете.

Поясните, пожалуйста, традицию поиска перерожденцев.

Сама эта тибетская традиция возникла много столетий назад, на базе древней индийской (и не только индийской: в христианстве эта идея была признана ересью только на IV Вселенском соборе, если не ошибаюсь) концепции перерождения: предполагалось, что великие святые могут по своей воле выбрать свое следующее рождение там, где пожелают. И тогда остается только найти такого «перерожденца», распознать его и вернуть в его монастырь. Так определяют новых Далай- и Панчен-лам, и несколько сотен менее значимых духовных лиц. Отсюда понятно, что Далай-лама может переродиться там, где сочтет нужным он сам, а не Коммунистическая Партия Китая.

Что вы можете сказать о слухах о «предсказаниях» грядущего перерождения Далай-ламы в России.

Мне о таких предсказаниях неизвестно.

В последнее время очень актуальной стала тема буддийского образования. В чем вы видите причину этого? Какие, на ваш взгляд, имеются проблемы и пути их решения?

Ну, она всегда была актуальной — ведь учение Будды с самого начала было ориентировано на наиболее образованные слои общества. В Тибете, например, действовала система непрерывного духовного образования, рассчитанная примерно на 20 лет, в советское время на территории СССР и Монголии она была уничтожена вместе с буддизмом, и никто из наших нынешних буддийские священнослужителей не имеет полного буддийского образования. Соответственно низок и уровень буддизма. А решение этой проблемы может принести только время. Десятки молодых людей учатся сейчас в тибетских монастырях в Индии, внутри страны тоже созданы образовательные центры — мало-помалу ситуация улучшится.

Существует ли система духовного буддийского образования в России? Почему ламы едут учиться за границу, в Монголию, например? Неужели недостаточно традиционного обучения в Бурятии?

Она существовала, пока в 1930-е годы Сталин с его приспешниками не уничтожили все буддийские организации и духовенство (в России перед 1917 годом было около 20 000 буддийских монахов и послушников). Сейчас есть два, кажется, учебных заведения, имеющих статус высшего образования в Бурятии, был филиал «Института Кармапы» в Калмыкии (не знаю точно, продолжает ли он функционировать) и т.д. Но для системы образования нужен, прежде всего, коллектив высокообразованных преподавателей и разумная организация. А у нас разрешили искать такое образование всего лет 20 назад, и пока хороших преподавателей не хватает. Поэтому и приходится ехать учиться к тибетцам.

Видите ли вы параллели с мусульманской молодежью, возвращающей после обучения на Ближнем Востоке с набором специфических убеждений?

С какими убеждениями возвращаются мусульмане после обучения, я не знаю, но в буддийском образовании в тибетских монастырях в Индии ничего «специфического» не вижу. Буддизм как буддизм.

Как вы оцениваете программу «Основ буддийской культуры» в рамках апробации курса основ религиозных культур и светской этики?

Я не видел учебников, хотя знаю, что написано их несколько. В помощь этому курсу мы, кстати, только что издали хрестоматию буддийских текстов для детей «Лотосовый сад», которую подготовила Маргарита Кожевникова. То есть теперь есть, что дать детям почитать подлинно буддийского, помимо рассказов преподавателей, компетентность которых в буддизме у меня вызывает сомнения — ведь их никто не готовил к этой роли!

У разных буддийских авторитетов можно найти разную интерпретацию феномена нетленного тела Даши-Доржо Итигэлова. Например, оценки Далай-ламы и Хамбо-ламы Бурятии оказались различны. Каково ваше отношение к этому феномену?

Его Святейшество Далай-лама и нынешний Хамбо-лама Бурятии — несравнимые в духовном плане величины, поэтому нет большого смысла сопоставлять их мнения. Я лично не считаю себя компетентным судить об этом феномене. Нетленные тела святых упоминаются во многих религиях. Но мне странно видеть, что вокруг нетленного тела Итигэлова создается настоящий культ: по-моему, это не в духе буддизма. В духе буддизма — духовное подвижничество, ведущее к преобразованию и просветлению сознания, и почитание святынь его не заменяет — и оно никогда не выдвигалось на передний план.

Что вы можете сказать о взаимоотношениях буддийской сангхи России с православными и мусульманскими общинами?

Дело в том, что «буддийской сангхи России» как единого целого не существует. Есть разрозненные буддийские организации в этнически буддийских республиках и разных городах России. Так называемая «Традиционная буддийская Сангха России», возглавляемая мирянином Дамбой Аюшеевым — самая крупная из этих организаций, в нее входит большинство бурятских буддийских общин и даже несколько общин за пределами Бурятии. Однако калмыки, тывинцы и некоторые другие российские буддисты имеют свои централизованные организации. Поэтому в разных регионах России по-разному складываются межконфессиональные отношения буддистов с представителями других религий, в основном, насколько мне известно, эти отношения неплохие. Хотя отдельные православные писатели, такие, например, как Андрей Кураев, пишут много плохого о буддизме, мало кто на них обижается.

Каково соотношение традиционных буддистов Бурятии, Тывы и Калмыкии с необуддистскими течениями, распространенными среди городской интеллигенции небуддийских регионов России? Пересекаются ли они или существуют параллельно?

Мы тесно взаимодействуем, хотя наши интересы пересекаются не полностью. Этнические буддисты в массе ощущают буддизм прежде всего как форму своей национальной идентичности — наподобие того, как большинство русских видит в этой функции православие. Новых же буддистов больше интересует философия, медитация и возможность реально изменить свою жизнь с помощью Дхармы, а не просто выполнять обряды, посещать храмы и т.п. Но одно здесь скорее дополняет другое, чем противоречит ему, поэтому я уверен, что наше взаимодействие будет расширяться, особенно по мере восстановления в стране системы буддийского образования.

1

Первое видение, которое Хильдегарда описывает как «ослепительный свет, потрясший мою душу», явилось ей в трехлетнем возрасте. Рассказывать об откровениях она начала спустя пять лет, в монастыре, свой наставнице Юте. В 42 года ей открылся истинный смысл Священного Писания и «божественный голос» велел ей записывать содержания своих опытов. Засомневавшись в правильности истолкования этого послания, Хильдегарда сильно заболела, но, покорившись откровению, выздоровела и видения записала.

2

В разные периоды жизни она была настоятельницей женской общины бенедиктинок в монастыре св. Дизибода, автором работ по теологии, медицине, этике и космологии, основанных на знаниях, открывшихся ей в видениях, и основательницей женского монастыря св. Руперта.

3

Отданная в монастырь восьмилетней, Хильдегарда с детства сочиняла гимны и музыку. Ее 77 одноголосных песнопений на собственные стихи не подчиняются композиционно-техническому канону григорианского хорала и отличаются необычной протяженностью и мелодическим богатством. Многие из гимнов обращены к Деве Марии и св.Урсуле.

4

Сохранилась ее переписка с влиятельнейшими современниками (среди которых, например, жестко критиковавшийся ею император Фридрих I Барбаросса, римские папы, патриарх Иерусалимский) и свидетельства ее проповеднических и пастырских путешествий. Сам факт возможности подобной карьеры для женщины в Средние века указывает на то, что божественное происхождение откровений Хильдегарды было всеобще признано.

5

В ее трудах встречается, вероятно, первое описание женского оргазма, сделанное женщиной. Хильдегарда говорит о сексе без осуждения и в неизменной связи с божественной любовью. Она также не одобряла самоистязания и жестокую аскезу, упраздняя некоторые пищевые ограничения для своей общины и сокращая время богослужений и молитв. Тем самым рискуя нажить себе немало неприятностей.

6

Хильдегарда утверждала, что видела мир целиком во взаимосвязи всех его элементов и указывала на возможность бунта элементов против человека, если тот будет продолжать нарушать их равновесие. Об устройстве творения она рассуждает в соответствии со средневековым представлением о микро- и макрокосмосе как о представленном в ответственность человеку гармоничном взаимопроникающем отношении души и плоти, мира и церкви, природы и благодати.

7

Формально Хильдегарда до сих пор не признана святой, однако считать ее таковой начали еще при жизни. Сегодня она почитается в католической и в англиканской традициях. День ее памяти 17 сентября.

8

На волне движения нью-эйдж и роста популярности холистической медицины и натуропатии, термин «Медицина Хильдегарды» применительно к ее рецептам, стал употребляться в Германии и за ее пределами.

9

Стихи Хильдегарды переведены с латыни на русский Сергеем Аверинцевым и включены в сборник «Памятники средневековой латинской литературы X—XII веков». У поэтессы Ольги Седаковой есть стихотворение, посвященное немецкой визионерке.

10

В 2009 году в прокат вышла картина немецкого режиссера-феминистки Маргареты фон Тротта «Видение: из жизни Хильдегарды Бингенской». Забавно, но в интервью фон Тротта признается, что замыслы фильмов о Хильдегарде и Розе Люксембург зарождались и развивались в ее творческом сознании параллельно.

Сравнивать двух названных художников неправомерно. Реалистичные персонажи Караваджо, тела которых преисполнены земной чувственности и материальной плотности, при всей мифологии сюжетов и мистики освещения картинного пространства сильно отличаются от графично исполненных героев Блейка, чаще выполняющих роль символов.

У нас в России, как и двести лет назад в Англии, Уильям Блейк известен, скорее, как поэт («Песни Невинности и Опыта», «Бракосочетание Рая и Ада», «Книга Тэль», отдельные стихотворения и т.д.). Однако поэтическое дарование автора невозможно отделить от его художественной практики. Не случайно Блейк был первым, кто соединял в своих книгах изображение и слово, создавая поэтические тексты и иллюстрации к ним.

На творчество художника влияет множество факторов: его великолепное владение мастерством гравюры, большой интерес к готическому искусству, в частности средневековой книжной миниатюре, вместе с тем знание классических основ искусства (особой любви к скульптурности форм Микеланджело Буонарроти) и отказ от их академического канона во имя свободы творчества. Изучение Библии и в целом религиозно-мистическое мировоззрение Блейка определили направление его творческой деятельности. Воображение или видения, которые, по словам Блейка, с ранних лет посещали его, сделали из личности художника и поэта настоящего визионера.

Уильям Блейк. Ангелы Добра и Зла. 1795. © tate.org.uk

Уильяма Блейка сложно назвать типичным романтиком, хотя именно к этому художественному направлению он относится. Созданная им собственная мифологическая картина мира насквозь символична и иррациональна. Характерно романтический субъективизм чувственного мира героя у Блейка возводится до внечеловеческих высот. Позволяя себе иметь собственную точку зрения, художник выходит за границы личностных и мирских координат, создавая новый образ строения всего мира. В нем Блейк персонифицирует силы, управляющие миром: Добро и Зло, Бог и Сатана, Человек, Душа и другие. Его Бог, с длинными седыми волосами и бородой, по-ветхозаветному строг и суров. События, происходящие с героями, больше похожими на атлантов, чем на обычных людей, всегда носят патетический и трагический характер, соразмерный масштабам судеб всего мироздания.

Один из множества ярких образов — царь Навуходоносор — воплощение ужаса краха человеческого самовластия и возгордившегося достоинства. На его лице — безвыходность, страх, отчаяние и трагедия. Это произведение — иллюстрация к ветхозаветной истории о том, как вавилонский царь Навуходоносор был наказан Богом за гордость, ощущение собственного всемогущества и идолопоклонство: «Отлучен был от людей, ел траву, как вол, и орошалось тело его росою небесною, так что волосы у него выросли как у льва, и ногти у него — как у птицы» (Дан 4:30). Извечный конфликт между властью богоданной и самопровозглашенной не имеет конца. Как мы видим, и по сегодняшний день сознание собственного могущества и любовь к золотым истуканам будоражит сознание царей. К слову, один из самых известных и, если можно так сказать, отрицательных мифологических персонажей, созданных (или, может, увиденных) Блейком, является Уризен, символизирующий косность человеческого разума и закона. В борьбу с ним художник выдвигает свободу творчества и воображения.

В невероятной силе образов Блейка чувствуется не просто что-то архаическое. Это глубина мироздания, лишенная наслоений материального и бытового. Она скрывается в человеке на самом дне его существа, проход за переделы которого, сродни дантовскому спуску между льдом и Люцифером, приведет к подъему на обратную сторону — истинную сторону бытия.

Конечно же, говоря о такой сложной космогонии в художественной форме невозможно не прибегнуть к символизму образом. И никто из последующих художников, вдохновляющихся творчеством Уильяма Блейка, не смог достичь интерпретации христианства подобной сложности и силы.

Выставка «Уильям Блейк и британские визионеры» продлится до 19 февраля в ГМИИ им. Пушкина (ул. Волхонка, 12)