Tag Archives: Германия

Отчуждение ислама

Отчуждение ислама

Несколько месяцев назад Religo.ru спрашивал берлинских студентов об их отношении к исламу. Мнение противоположной стороны, мусульман, являющихся немецкими гражданами, с которыми побеседовала специальный корреспондент Religo.ru в Германии Ольга Соколова, мы публикуем сегодня.

Соумая Джемай, доктор философии, руководитель исламского культурного центра в Вольфсбурге, преподаватель английского и истории в гимназии. В настоящий момент работает над диссертацией в области дидактики английского языка в одном из университетов Нижней Саксонии. Почетный сотрудник исламского культурного центра, отвечает за общее руководство и работу с посетителями.

Мохаммед Кодья, доктор медицины, родился 8 февраля 1937 года в Алеппо, Сирия. С 1956 года живет в Германии. В прошлом — практикующий врач. Глава исламского культурного центра в Вольфсбурге.

Марван Разоук, 25 лет, студент, изучает математику и экономику в Берлинском Техническом Университете, родом из Палестины. Родители бежали из страны, когда сыну было 5 лет.

Бейхан Кизилоукус, 25 лет, студент, изучает прикладную математику в экономике, родился и вырос в Германии. Семья перебралась в Европу из Турции.

Каковы, на Ваш взгляд, главные проблемы, с которыми живущие в Германии мусульмане вынуждены сегодня сталкиваться?

Соумая Джемай: Я попытаюсь дать ответы; надеюсь, что, несмотря на краткость, они окажутся полезными и что-то для вас прояснят. Я думаю, что, прежде всего, для традиционно покрывающих голову мусульманских женщин жизнь в Германии может быть связана с очень значительными трудностями. Так, многие из них сталкиваются на улицах, в общественном транспорте и, главное, на рынке труда с отчуждением и попытками отграничиться. Мусульманке, которая носит платок, часто отказывают в рабочем месте лишь по этой причине. У меня самой не раз был подобный, очень болезненный опыт.

Но я думаю, что и для мусульманских мужчин общественная жизнь в Германии может быть очень сложной. Они в целом находятся под подозрением и должны терпеть последствия этого.

Марван Разоук: Растущее чувство отторжения по отношению ко всему, что связано с исламом. Мало-помалу медиа так далеко зашли с сообщениями антиисламского толка, что мусульманская вера связывается в сознании обывателя лишь с террором, презрением к людям и прочему в таком духе. Моя семья, друзья и знакомые мусульмане чувствуют себя загнанными в угол. Будто общество мирится с ними против собственной воли.

Связано это с их вероисповеданием? Нет. Они, вероятно, выпили, и думать забыли о Мухаммаде. Связано это с проблемами интеграции? Да.

Бейхан Кизилоукус: Об этом постоянно пишут. Представления об исламе смешиваются с представлениями о терроризме. Поведенческие клише, которые приписывают, например, туркам в Германии, никак не связаны с тем, что последние являются мусульманами. Скажем, компания турецких парней приходит в ночной клуб и устраивает там потасовку. Связано это с их вероисповеданием? Нет. Они, вероятно, выпили, и думать забыли о Мухаммаде. Связано это с проблемами интеграции? Да. Эти вещи нельзя путать, это заведомо лукавый путь.

Насколько ислам как традиция содействует (или мешает) процессу интеграции? Существует ли вообще желание интегрироваться? С чем может быть связан отказ многих мигрантов учить немецкий и их относительно замкнутая жизнь?

Соумая Джемай: Во-первых, ислам представляет собой религию и поэтому не является традицией. Ислам как религия в той форме, в которой он может быть извлечен из Корана и Сунны (жития пророков), это крайне поддерживающая на пути интеграции религия. Так, Коран требует от мусульман признавать и уважать разнообразие, так как его возжелал Бог. Что же касается ситуации в Германии, мы должны постепенно осознать, что большинство мусульман настроены на интеграцию или уже интегрированы. Согласно Томасу де Мазиеру (нынешнему военному министру, а в прошлом министру внутренних дел республики — прим. ред.) лишь 10-15% мусульман не желают интегрироваться, что, соответственно, означает — 85-90 % интеграции хотят. Почему бы не поговорить об этом подавляющем большинстве? Что мне хотелось бы сказать, так это, что речь здесь совсем не о том, что ислам есть причина нежелания интегрироваться, но скорее, что это нежелание обусловлено социально-экономическими факторами.

Тот факт, что существуют мигранты, не говорящие по-немецки, связан, кроме прочего, с тем, что в 60-70-е годы немецкое государство не преследовало никакой интеграционной политики. Тогда не было и бесплатных языковых курсов, и рабочий, покидающий свою страну, чтобы сэкономить деньги семье, не будет заинтересован платить за курс немецкого, тем самым обделяя родных. Это причина той шаткой ситуации, в которой мы сегодня живем.

Марван Разоук: Ислам не препятствие к интеграции! Эта картина зачастую несправедливо транслируется западными СМИ. По самым что ни на есть правоверным имамам видно, что ислам не мешает быть членом немецкого общества. Как правило они говорят на немецком языке, проповедуют толерантность по отношения к немецкой правовой и общественной системе и находятся в тех же законодательных рамках, что и любой немец. Тот факт, что именно в исламской части общества можно обнаружить большую часть плохо интегрированных людей, имеет иные причины. Если поинтересоваться немецкой «турецкой политикой», легко понять, в чем коренятся сегодняшние явления.

Оттого, что я не ем свинину и ни разу в жизни не пил алкоголя, я не сделался более или менее интегрированным.

Бейхан Кизилоукус: Дело в интеграционной политике в годы притока турецких рабочих. Берлинский район Кройцберг, который и сегодня считается турецким, изначально задумывался как гетто. Приехавшие отправляли детей в здешние школы, они хотели стать частью общества. Но классы в школах были разделены на немецкие и турецкие. Мигрантов вынуждали становиться автономными. Они открывали там свои магазины, рестораны и прочее. Сегодня то поколение выросло, интегрироваться им уже незачем. У них все есть: жизнь, инфраструктура — им не нужно учить там язык. Кройцберг вполне развитый, любимый молодежью и богемой район. Сейчас многое делается, чтобы разобраться с последствиями возникновения параллельного общества. Я футбольный тренер, занимаюсь с детьми и подростками. В командах и немецкие, и турецкие дети, они отлично понимают друг друга.

Спорт — прекрасное средство.

Существует ли готовность отказаться от некоторых важных моментов собственной традиции ради интеграции? Отчего, например?

Соумая Джемай: Так как Ислам не является препятствием для интеграции, то возникает вопрос, отчего и почему отказываться? Можно быть мусульманином и интегрированным немецким гражданином!

Марван Разоук: Подобные требования имплицитно выражают презрение к человеку и им нечего делать в честных и гуманных интеграционных дебатах.

Бейхан Кизилоукус: Оттого, что я не ем свинину и ни разу в жизни не пил алкоголя, я не сделался более или менее интегрированным.

Как вы смотрите на проблему религиозных законов (шариат), которые не всегда совпадают с нормами государственного законодательства (наказания за нарушение религиозных предписаний и т.д.)? В какой плоскости было бы возможно решение?

Соумая Джемай: Критика шариата очень часто упоминается в СМИ. К сожалению, дискурс этой темы находится под влиянием недопонимания, передергиваний и дезинформации. Поскольку этот вопрос очень важен для избавления от барьеров во взаимопонимании, я бы не хотела отвечать на него кратко. Я буду рада, если вы мне перезвоните, и я дам вам достаточно информации по этому вопросу, чтобы адекватно отобразить положение дел (госпожа Джемай заболела и связаться с ней еще раз нам не удалось — прим. ред.).

Марван Разоук: Тут я мог бы писать романы…

Бейхан Кизилоукус: Я в этом ничего не понимаю.

Мохаммед Кодья: Понятие «шариат» в переводе с арабского означает «путь к источнику» (из которого люди и животные черпают необходимый для их жизни элемент) и употребляется в Коране для определения системы законов, необходимой для общественного и духовного благополучия общины (определение из «Послания Корана» Мухаммеда Асада).

Для мусульманина шариат — это и образ жизни, предписанный ему исламом для освобождения от темноты суеверия, морального и интеллектуального очищения и утверждения общества, в котором главенствуют свобода, справедливость и человеческое достоинство. Итак, свободный интеллект, моральная сущность и система порядков.

В этой системе — и это, видимо, имеет в виду ваш вопрос — могут содержаться элементы, которые не совпадают с нормами государственного законодательства. Однако это не является проблемой, так как мы осознаем, что живем в христианской европейской стране, законы которой мы должны уважать. Шариат утверждает основополагающие правила, которые закреплены в Коране и житиях пророков и неизменяемы. Но подробности всегда опущены, чтобы мусульмане могли самостоятельно вырабатывать адекватные решения в согласии с шариатом в зависимости от места, времени и возможности. Для этого шариат предлагает гибкие правила. Например, судья, который не видит необходимости исполнения наказания в определенное время или в определенной стране, может изменить это наказание и тем самым поступить в согласии с шариатом (скажем, при краже от бедности смертная казнь заменяется тюремным заключением и т.д.). В остальном, доля законов о наказаниях занимает в регулирующем все области жизни шариате очень скромное место. Очень надеюсь, я помог вам своим ответом.

Ислам в оценках европейской молодежи

Ислам в оценках европейской молодежи

На запрос «Германия новости религия» большинство показанных поисковиком результатов так или иначе касается исламской темы. Как воспринимают ислам молодые европейцы, живущие с ним бок о бок? Берлинские студенты поделились мыслями об этом со специальным корреспондентом Religo.ru в Германии Ольгой Соколовой.

Сабрина Шредер, 30 лет, Германия, культурология

Ислам — одна из великих мировых религий и одна из религий Германии. Проблематичны, на мой взгляд, следующие моменты: частично неверное толкование Корана (правила о женских одеяниях и т.д.), законы Шариата, которые не совпадают с государственной судебной практикой (наказания за прегрешения и т.д.), угрожающий демократии фундаментализм. Как и в любой другой религии здесь существуют разные «степени» религиозности, соблюдения правил. И в Берлине прежде всего. Ключевые слова: одежда, алкоголь, свинина, Рамадан.

Моника Косэйла, 25 лет, Польша, экономика

Мне сложно дать однозначный ответ. В моей голове ислам связан не только с его законами и предписаниями, но, прежде всего, с людьми, которые им следуют. Так, видимо, запрограммирован наш мозг, когда я слышу слово «ислам», в первую очередь всплывают эмоционально нагруженные картинки и разнообразные предрассудки. Священная война против неверных, исламский экстремизм, камикадзе, лишение женщин свобод, убийства в браках. Все, что противоречит моему пониманию жизни и свободы, и что могло бы мне угрожать. Так нагляден на этом примере наш хорошо функционирующий, но очень примитивный механизм выживания: сначала локализировать опасности. Из соображений политической корректности и здравого смысла, разумеется, не следует представлять такое спровоцированное инстинктом самосохранения мнение. Мы же все открыты миру, хорошо образованы и живем в мультикультурном Берлине. Выбросив из головы предрассудки, дебаты о парандже и самолеты, врезающиеся во Всемирный Торговый Центр, попытаюсь добраться до «рациональных» доводов. Знакома ли я близко с кем-то, кто исповедует ислам? Знакома, и он мне не нравится. Так вышло, что это напрямую касается моей семьи, и это могло бы, наверное, вполне стать причиной быть против ислама в «моей Европе». Впрочем, это не культурно, а скорее человечески обусловленная антипатия. С тем же успехом мне не особенно симпатичны и некоторые христиане. Притом что добрых и приятных христиан я знаю все же больше. Однако друзей среди мусульман у меня нет. Просто потому, что я замкнута на собственной группе, а она однородно немецкая. Мы делим мир на «мы» и «другие». Но это ведь камень сразу во все огороды, правда?

Пожалуй, стоит подумать про «техническую» сторону вопроса. Мне не знаком Коран, я понятия не имею, что там написано. Обычаи… молиться пять раз в день, не есть свинину, не пить алкоголя, в Рамадан нужно поститься. Вообще-то, это позор для якобы открытого миру человека. Другой вопрос, а нужно ли мне знать и понимать религию, чтобы ее принимать? Я принимаю любую религию мира, пока та не ограничивает моей свободы и не навязывается мне насилием. Моя толерантность покоится на глубоком убеждении религиозной свободы каждого человека. Это частное решение. Однако мне кажется подозрительным факт полного выключения рассудка в стремлении «верно» исповедовать религию. Например, безусловно следуя словам проповедника. Я из Польши и знаю, о чем говорю. То, что объединяет общество, происходит в плоскости совместного приятия базовых ценностей. Молится кто-то пять раз или не молится вовсе — мне все равно.

Дарья Годовикова, 24 года, Россия, экономика и германистика, занята в проекте университета Гумбольдта по интеграции иностранных студентов

Я недавно принимала участие в межкультурном тренинге на тему «Миры ислама» здесь в Берлине. Было очень интересно и здорово. Тренинг проходил в мечети, нас даже провели с экскурсией по ней. Я думаю, что причина того, что эта тема многих пугает, — невежество. Многие вещи не понимаются, потому что отсутствуют базовые знания традиции, а с позиций европейца многие вещи понять просто невозможно. Или мы просто не хотим их понимать… Мы обсуждали и предрассудки, многие негативные моменты, связанные с исламом.

После экскурсии я по-прежнему не согласна со многими принципами этой религии, какие-то вещи я не приму никогда. Но такие тренинги сами по себе кажутся мне очень важными, и было бы здорово именно в мультикультурном Берлине (впрочем, и во всей Германии, это такое мультинациональное общество!) нечто подобное предлагать чаще. Для школьников, студентов, других групп. И с другой стороны, было бы здорово предложить подобные тренинги о христианстве исламским верующим.

Ну а в целом, я думаю, что иногда европейцы слишком терпеливы и «позволяют» слишком много. Ведь здесь мусульманские женщины иногда с ног до головы покрыты, и кого-то это очень пугает и вызывает много негативных эмоций. А когда я в Оман еду, то не имею права разгуливать там в юбке. Здесь в университетах Берлина есть специальные помещения, где мусульмане могут молиться, а для христиан такого не существует. И введение в историю религии в школах уже тоже не обязательно. Кроме того, часто слышишь рассказы, из которых выходит, что европейцы в собственной стране притесняются едва ли не чаще, чем мусульмане в ней же. Это ли не со своим уставом и в чужой монастырь. Я думаю, что христиане в принципе в своей вере более либеральны, что ли, не так строги и «религиозны» если речь о соблюдении христианских ритуалов и т.д. А вот в исламе это как раз наоборот. И это как будто в крови. Поэтому я могу понять опасения, что скоро весь мир станет исламским.

Надо всем учиться друг у друга и быть терпеливее. А это только через знания и хорошую интеграционную политику возможно. Столкновений культур уже не избежать — глобализация. Возможно, тут российский опыт сосуществования культур окажется полезным в какой-то мере. Очень аккуратно со всем этим нужно обращаться.

Тимур, 25 лет, Россия, юриспруденция

Личные ассоциации… Мои родственники в тапочках и халатах с поезда после резни в Баку. Город моих предков, могилы прадеда и деда, которые ни я, ни мой отец посетить не можем. Что еще… армянский геноцид и полтора миллиона вырезанных и замученных армян, меньше греков.

Дэннис Шенфельдт, 27 лет, Германия, политология и международные отношения

Не думаю, что мне вообще стоит что-то по этому поводу говорить. Мое мнение отнюдь не позитивное. Я уже много лет читаю не только официальную немецкую прессу, где все здорово и радужно. На мой взгляд, это религия дикарей, а Коран — очень опасная книга. Она не различает политику, ежедневную жизнь и религию. Там это все связано, и жизнь предписана человеку вплоть до деталей. К тому же существуют еще хадисы пророков, которые как минимум так же важны для мусульман, как и сам Коран. Это часто забывают на Западе. Неправильно ограничиваться только Кораном, хотя и там очень буквально речь идет о войне и убийстве неверных. Неверные это все, кто не исповедует ислам. Также не следует забывать и толкования.

Из-за медиа складывается впечатление, что существует только одна версия ислама. А это полная чушь. Сунниты и шииты воюют столетия, к ним добавляются ваххабиты в Саудовской Аравии и множество отдельных небольших течений и неверных интерпретаций фанатиков. Единственное, что их объединяет, это ненависть к Западу, нашему образу жизни и, наверное, самому факту, что мы вообще существуем. Эти люди не хотят меньшего, чем всемирный халифат. Но до него пока далеко. Возвращаясь к Германии… мы здесь допустили появления параллельного общества, так же, как и в Великобритании. Уже есть судебные процессы, которые ведутся не немецкими судьями, но имамами по законам Шариата. Свидетели внезапно берут все свои слова обратно, потому что им угрожают со всех сторон. Пару дней назад была хорошая статья об этом в «Welt» или в «Zeit». Медленно, но верно государственная власть прощается с возможностью взять это под контроль. В Берлине есть районы, куда полицейские не входят, если их меньше сотни, потому что там правят арабские кланы. Но там деньги играют большую роль, чем религия. Это необъятная тема, и я затронул лишь самое очевидное.

Немецкие христиане выступили против террора и насилия

Немецкие христиане выступили против террора и насилия

Спустя неделю после кровавого столкновения мусульман и христиан в Каире, коптские православные христиане вышли на демонстрацию в Берлине.

По словам берлинского архиерея Гиргиса Эль Мохараки, 17 октября на улице собралось около 500 человек, требовавших свободы вероисповедания и прекращения насилия в Египте. Демонстранты, среди которых был и епископ коптской православной церкви в Германии Анба Дамиан, прошли по главной улице Унтер ден Линден от Берлинского собора до Бранденбургских ворот.

Протест поддержала Евангелическая церковь земли Берлин. Епископ Маркус Дреге заявил, что верующим всех конфессий следует сплотиться и высказаться против террора и насилия.

В столкновениях мусульман и христиан в египетской столице на прошлой неделе погибло 26 человек, несколько сотен были ранены. Поводом послужил масштабный протест коптских христиан против нападения на церковь в провинции Асуан. Коптское меньшинство Египта, составляющее примерно 10% от всего населения, обвиняет радикальных мусульман.

Напомним, что после свержения в феврале этого года правительства Хосни Мубарака Египет покинули свыше 100 тысяч коптов. В числе беженцев в основном молодые люди, оказавшиеся под давлением исламских фундаменталистов и в отсутствие защиты со стороны новых властей страны.

Бенедикт XVI о позитивизме

Бенедикт XVI о позитивизме

«Позитивистский подход к природе и разуму, позитивистское мировоззрение в целом — одно из важнейших измерений человеческих знаний и возможностей, без которых мы ни в коем случае не можем обойтись. Но сам по себе он недостаточен для того, чтобы охватить всю полноту человеческой жизни. Там, где позитивистский разум считает себя единственной исчерпывающей культурой, там, где он низвергает все остальные культурные сферы до статуса субкультур, позитивизм принижает человека, угрожает его человечности. Я говорю это, имея в виду Европу, в которой ведутся скоординированные усилия по признанию позитивизма в качестве общей культуры и общего основания для законодательства; тем самым все остальные прозрения и ценности нашей культуры низводятся до уровня субкультуры. В результате Европа в сравнении с прочими культурами мира оказывается в ситуации отсутствия культуры, в ситуации вакуума, который пытаются заполнить различные экстремистские и радикальные движения. В своей самопровозглашенной эксклюзивности позитивистский разум, не признающий ничего кроме функциональности, напоминает железобетонный бункер без окон, в котором мы обеспечиваем автономное освещение и автономные атмосферные условия, не желая больше получать их от Божьего мира во всей его полноте. И все же мы не можем скрывать от себя тот факт, что даже в этом искусственном мире мы по-прежнему тайно черпаем сырье у Бога, а затем переделываем его в наши собственные продукты. Мы должны вновь широко распахнуть окна, мы должны снова увидеть бескрайний мир, небо, землю и должны научиться правильно пользоваться всем этим».

— Папа Бенедикт XVI в речи, произнесенной в здании Рейхстага во время его визита в Германию (перевод — «Русский журнал»).