Борис Гребенщиков — сам по себе священная корова, и мы уже писали о многочисленных эпитетах, к нему применяемых. Остается лишь добавить, что поклонники на его концертах часто выкрикивают не только признания в любви и предложения руки и сердца (что касается в основном женской аудитории), но и немного фамильярные утверждения «Боря, ты Бог», от которых он, в свою очередь, с присущей скромностью и улыбкой анахорета, «виски с гинессом мешающего», отнекивается.

Само по себе выражение «священная корова», конечно, в первую очередь отсылает нас к культурно-религиозным нормам Индии, которые приписывают уважительное отношение к этому животному. Коровы считаются чистыми и святыми, о коровах говорится уже в Ригведе, где их также называют богинями рек. Кришна, зафиксированный в мифологии как пастушок коров в детстве, их оберегал. Коров обязался защищать Махатма Ганди, а в современной Индии в некоторых штатах убийство коровы может повлечь тюремное заключение. Так, ни один город Индии и Непала не обходится без этих животных, которые не только являются неотъемлемой частью дорожного трафика, но и позволяют себе купаться в реке Ганга, не менее священной, чем сами животные.

Однако фраза «священная корова» также стала и общеупотребительной идиомой, которую используют по отношению к тому, кто наделен священным статусом и неприкосновенен. В современном христианском мире это, конечно, представители церкви и главные действующие лица религиозных институтов. 282 статью Уголовного кодекса РФ еще никто не отменял, и все мы помним резонансные выставки и последующие за ними судебные разбирательства. Остается надеяться, что священная корова Борис Гребенщиков не подвергнется остракизму со стороны других священных коров.

По содержанию пьесы, Ганеша, индуистский бог с головой слона, приходит в бешенство. Мало того, что Гитлер сеет опустошение по всей Земле, так он еще осмелился украсть свастику, символ дарующего жизнь Солнца, и превратил ее в икону абсолютного зла. И теперь для бога есть только одна задача — вернуть свастику обратно.

«Ганеша против Третьего Рейха» — это очередная провокационная постановка австралийского Back to Back Theatre, объединяющего актеров с ограниченными возможностями. С 1987 года этот театр, пользуясь своим особым статусом, производит колкие и конфронтационные работы о проблемах общества, на которые не принято обращать внимания.

Продюсеры спектакля уверяют, что при его подготовке были проведены кропотливые исследования и предприняты все меры для того, чтобы избежать неуважительного отношения к Ганеше и индуистской культуре. Однако, с этим категорично не согласны представители национальных сообществ индусов. Яду Сингх, президент Совета индусов Австралии (The Council of Indian Australians) заявил, что использование образа Ганеши, бога мудрости, познания и удачи, для таких дешевых форм развлечения неприемлемо. «У них нет права использовать символы любой из религий для шуток и комедийных действий. Это нападение, оскорбительное и неприемлемое». Эту позицию разделяет Раджан Зед, президент Всемирного общества индуизма (Universal Society of Hinduism), сказавший, что Владыке Ганеше должно поклоняться в святилищах и храмах, а не делать из него посмешища на театральных подмостках. И продолжил, указав на то, что постановка может способствовать развитию напряженности между Индией и Австралией, которая была вызвана в последние годы волной нападений на индийских студентов и другими противоречиями.

В мае, в Индии прошли массовые протесты, вызванные использованием австралийским дизайнером купальников изображения богини Лакшми в качестве принта на откровенных бикини. А в августе индуистское сообщество было возмущено сравнением Индии с «дырой», а священного Ганга — со «свалкой», в эфире разговорного шоу на сиднейском радио.

В Катманду, столице Напала, на каждом шагу сакральная постройка: в обычном дворе можно обнаружить невероятную плотность религиозных знаков, а также часто необычное соседство. Местные жители на вопрос о количественном соотношении буддистов и приверженцев индуизма отвечают, что 50 на 50%. Но зачастую это означает, что человек принадлежит обеим религиям поровну. И никакого дискомфорта или противоречий они не ощущают.

Почти в каждом закоулке можно найти маленькие ступы, и большую и не очень статую Будды, которой жители приносят подношения, меняют и аккуратно расставляют ритуальные свечи.

Все измерения непальской жизни можно определить как более спокойные по сравнению с индийскими. Это проявляется и в отношении к туристам, и в отношении к религии. Отсутствие ярко выраженной религиозной традиции в стране и гармоничное сочетание различных религий в людях дают ощущение полной умиротворенности жителей Непала, несмотря на многочисленные социальные проблемы. Как и в Индии, религиозная культура неотделима от повседневности, оттого на храмах часто сушится белье, а небольшие святилища могут служить защитой от солнца.

На территории современного Непала есть лишь одно историческое место, связанное с Буддой Шакьямуни — Лумбини, место рождения основателя буддизма, оно находится почти на границе с Индией. Однако близость Тибета обеспечивает и большое количество верующих, и плотно укорененную буддийскую культуру. Правительство Непала предоставляло территорию для проживания тибетским беженцам во время войны Тибета и Китая. Сами непальцы относятся к беженцам с теплотой и заботой, не одобряя действий китайского правительства. Несмотря на влияние тибетской религиозной культуры, непальские ступы аутентичны и легко отличимы из-за наличия в верхней части глаз. Самые известные ступы находятся в Боднатхе (Boudhanath) и Сваямбунатхе (Swayambhunath). Глаза символизируют всевидящее око Будды, они расположены на всех непальских ступах, которые относятся к тибетскому направлению буддизма, что легко понять по обилию традиционных тибетских флажков с мантрами.

Боднатх, как и Сваямбуднатх, располагается в нескольких километрах от Катманду, но более оживленный из-за большого количества построенных вокруг ступы храмов и монастырей. Эти две религиозные постройки являются главными местами паломничества буддистов. Ступа Боднатх располагается в центре большой круговой площади, где кафе, гест-хаусы и монастыри образуют стену вокруг нее. Поэтому единственный способ передвижения — вокруг ступы по часовой стрелке.

Нельзя сказать, что священные буддийские места Непала не затронуты коммерцией, как это было в Индии. Вход на священную территорию буквально осуществляется через сувенирную лавку, где тибетские женщины продают украшения и танки. Рестораны же конкурируют за посетителей с помощью самого лучшего вида на ступу, который будет доступен во время обеда.

Тем не менее, баланс достигается за счет простых верующих.

В тибетском буддизме с XIII века начал формироваться новый способ передачи власти через обнаружение нового перерождения великого ламы — тулку. Тулку (по-тибетски — «тело воплощения») считаются бодхисаттвами — достигшими состояния Будды, но давшими обет оставаться и помогать живым существам в этом мире, сансаре — бесконечном круге страданий. Бодхисаттва сам выбирает условия своего воплощения в мире — место, время и конкретную семью. Считается, что тулку обычно обладают особыми знаниями и способностями, которые необходимо только развивать: ясностью ума, способностью к обучению, феноменальной памятью текстов и готовностью проявлять сострадание.

Этот подход не был связан с буддизмом в Индии и был местным тибетским нововведением, необходимым для легитимизации нового статуса — главы школы.

Первым признанным тулку — «перерожденцем», воплощением бодхисаттвы Авалокитешвары в человеческом облике — стал Карма Пакши (1206–1283) — второй Кармапа. Он являлся «перерожденцем» основателя школы карма-кагью первого Кармапы Дуйсум Кхьенпо (1110–1193).

Первый Кармапа Дуйсум Кхьенпо оставил письменное свидетельство, в котором описывал появление следующего Кармапы и давал точную инструкцию как искать человеческое воплощение бодхисаттвы Авалокитешвары. Традиционно поиск и определение нового Кармапы велись четырьмя ближайшими сподвижниками ушедшего главы школы карма-кагью. Обнаруженный «перерожденец» привозился в монастырь Цурпху, построенный первым Кармапой Дуйсум Кхьенпо. Этот монастырь считается личным монастырем Кармапы, и каждый тулку, новое перерождение главы школы, жил там, получая традиционное монастырское образование. Участники поисков становились регентами до окончания полного курса обучения и обретения всей полноты статуса. Глава школы всегда возглавляет монастырь и является владельцем земельных угодий и всей монастырской собственности. Впоследствии каждый Кармапа оставлял завещание, точно указывающее признаки обнаружения следующего тулку.

До достижения трех лет маленькие тулку могут хорошо помнить свою прошлую жизнь в деталях, которые однозначно связываются с личностью предыдущего воплощения великого ламы

Окончательная интерпретация концепции тулку-«перерожденцев» оформилась в XIV веке, очевидно, разработанная третьим кармапой Ранчунг Дордже (1284–1338). Принятие статуса главы школы не зависит от социального происхождения родителей или их принадлежности к иной традиции. «Перерожденец» не всегда рождается в аристократической семье, он может быть обнаружен среди последователей других школ, у него могут не проявляться особые мистические способности — его индивидуальные качества не имеют первостепенного значения для его статуса. В то же время каждый тулку получает право собственности на все земельные территории и собственность монастырей. Принятие монашеских обетов желательно. Признание тулку-«перерожденцев» как законных наследников власти и земельной собственности в качестве главы школы создало новую вертикаль продвижения по социальной лестнице.

С XV века реинкарнации великих лам начали обнаруживать в школе гелуг, основанной Цзонхавой (1357–1419). В XVIII веке это был уже официальный институт легитимизации власти в духовных вопросах, организационном управлении и наследовании монастырского имущества, как в отдельных монастырях, где следовали практике целибата, так и в государствах Гималаев.

Поиск и признание «перерожденцев» происходит до трехлетнего возраста. До достижения этого возраста маленькие тулку могут хорошо помнить свою прошлую жизнь в деталях, которые однозначно связываются с личностью предыдущего воплощения великого ламы. После трех лет подробная информация утрачивается, хотя и не исчезает совсем. Например, многие тулку могут воспроизводить тексты духовных практик, как считается, изученные в прошлых жизнях.

Для опознания нового перерождения используются различные виды гадательных практик, «ясные» сны, узнавание вещей предыдущего воплощения великого ламы среди похожих, но чужих, «вспоминание» деталей прошлой жизни или значимых людей, и окончательный вердикт лам, считающихся достигшими ясности ума.

Об архате Бакуле есть легенда, что он стал отшельником после смерти своих родителей, занимаясь медитацией. Он питался корешками и плодами, спал на листьях и делал одежду из дерева бакула, по имени которого его стали называть. Встреча с Буддой Шакьямуни пробудила в нем огромную веру и, продолжив практику, он достиг освобождения и стал архатом.

19-й Кушок Бакула Римпоче. Фото: Michael Marchant (ladakhphotogallery.com)

Предыдущий Кушок Бакула Римпоче — Лобсанг Тубстан Чогнор родился в 1917 году и принадлежал к королевской семье Ладака. Принц был признан воплощением архата Бакулы, одного из 16 «Великих Архатов», достигших этого состояния при жизни Будды, и взявших обет не уходить в нирвану, а помогать другим. Архат на санскрите — победитель врагов: омрачений ума и неблагих деяний.

Кушок Бакула Римпоче сначала учился в Ладаке, потом в течение 14 лет получал традиционное монастырское образование в Тибете, несколько лет занимался йогическими практиками в затворничестве, очень активно участвовал в общественной деятельности, улаживая конфликты между Пакистаном и Индией, работал в правительстве Индии и сотрудничал с Его Святейшеством Далай-ламой.

Римпоче говорил в своих интервью, что очень хотел посетить Россию. Он был единственным высоким тибетским ламой, который мог посещать СССР и Монголию, поддержав возрождение буддизма. В 1968 году Кушог Бакула Римпоче приехал в Россию и стал наставником для российских буддистов, готовя все последующие визиты Его Святейшества Далай-ламы в советский период. Он стал учителем для многих: ездил и давал учения в Бурятию, Монголию, Калмыкию. В 1989 году Римпоче провел первую службу в Петербургском буддийском храме.

С 1990 по 2000 года он был государственным послом Индии в Монголии, в том числе работая над открытием буддийского университета в Улан-Баторе. До последнего дня Римпоче, несмотря на болезни, занимался общественными делами.

Кушок Бакула Римпоче ушел из жизни 3 ноября 2003 года.

Новое перерождение Кушог Бакула Римпоче могло быть обнаружено у монголов и ладакцев. Поиски начались по истечении 49 дней после ухода предыдущего воплощения Римпоче и могли продолжаться в течение нескольких лет. Было установлено, что Кушог Бакула переродится в Ладаке — окончательное решение о признании нового перерождения принял Его Святейшество Далай-лама XIV в марте 2008 года.

Специальная комиссия из монастыря Спитук, личного монастыря Кушога Бакулы, куда также вошли племянник и прежний секретарь Римпоче, собрала сведения обо всех родившихся детях за этот период, об их родителях и событиях, связанных с их рождением. Было выбрано несколько кандидатов, которые прошли традиционные «проверки» с предметами предыдущего Римпоче. Его Святейшество Далай-лама XIV признал перерождением Кушога Бакула Римпоче родившегося в ноябре 2005 года Тубстана Наванга Норбу, который жил вместе с родителями в небольшой деревне в долине Нубра в Ладаке. Сейчас юному Римпоче идет шестой год.

Тубстан Наванг Норбу как перерождение прошлого Кушога Бакулы 12 августа был «возведен на трон» в монастыре Спитук школы гелуг. После этого маленький Кушог Бакула Римпоче отправился на обучение в Карнатаку в монастырь школы гелуг.

«Начиная с 1960-х годов, я неоднократно подчеркивал, что тибетцам нужен лидер, который будет свободно избираться народом Тибета, и кому я смогу передать полномочия. Настало время осуществить этот замысел», — говорится в тексте речи Далай-ламы, с которой он выступил по случаю 52-й годовщины восстания в Тибете. Он подчеркнул, что его решение не продиктовано стремлением снять с себя ответственность или унынием. «Я вовсе не сломлен. Просто так будет лучше для тибетцев», — добавил нобелевский лауреат. Далай-лама также призвал Пекин двигаться к большей демократии, если он хочет «заслужить уважение и доверие мирового сообщества».

Премьер-министр Тибета Самдонг Ринпош уже заявил, что пока неясно, одобрит ли отставку Далай-ламы парламент, а также предупредил, что тибетцев может ждать конституционный кризис. В свою очередь МИД КНР не верит в намерение Далай-ламы сложить с себя политические полномочия. «Заявление о его отставке — очередная попытка вести в заблуждение мировую общественность», — заявила официальный представитель МИДа Цзян Юй.

Ранее тибетский лидер не раз говорил о преемнике, в частности, не исключал, что им сможет стать женщина. Однако речь тогда шла о его преемнике на посту духовного, а не политического лидера.

Далай-лама живет в добровольном изгнании в Дарамсале (Индия) с 1959 года. Он покинул Тибет после ввода в этот регион частей Народно-освободительной армии Китая. Далай-лама выступает за предоставление Тибету широкой автономии и продолжение переговоров по этому вопросу с властями КНР. В Дарамсале также действует тибетское правительство в изгнании.

Тибет был включен в состав Китая в XIII веке, однако в его истории были длительные периоды независимости. Вскоре после образования КНР в 1949 году Пекин и Лхаса подписали «Соглашение о мирном освобождении Тибета», в соответствии с которым регион вошел в состав Китая на правах автономного района.

В марте 2008 года в Тибете вновь вспыхнули беспорядки, в организации которых власти КНР обвиняют Далай-ламу. Они начались в Лхасе, а позже распространились на другие районы компактного проживания тибетцев в Китае. В ходе волнений в Лхасе были убиты по меньшей мере 19 человек.

- Я никуда не поеду на лошади. Мне ее жалко.

В этой маленькой, Буддой забытой деревне, окруженной холмами, не говорят по-английски, здесь нет европейцев, здесь ездят на «танах», здесь жил Будда, здесь проходил Первый Буддийский Собор.

Вершины всех шести холмов венчают джайнийские храмы

О семи пещерах, в которых медитировал Гаутама и его ученики гордо сообщал указатель. Он был единственным в этой деревне. Но, с другой стороны, догадаться об этом без него было бы сложно. Маленькие углубления в древнем каменном сооружении казались приютом для бездомных, скромно довольствовавшихся крышей над головой и полом, устланным картоном, и единственным неудобством в таком жилище было то, что крыша по пятничным вечерам превращалась в танцплощадку. Но, думаю, выносливые индийцы и не такое терпели.

Тем не менее, задача в этот день стояла найти пещеры, в которых проходил буддийский собор. Длинная лестница устремлялась высоко вверх, где виднелся один из джайнийских храмов, украшающих все окрестные холмы. Эта лестница подарила нам свободу. Это был первый раз за уже долгое путешествие, когда на улице мы были одни, а не утопали в гуле бесконечного «Намасте» и «Excuse me, sir. Excuse me, ma’am».

Здесь жил Будда

В этой тишине прятались маленькие джайнийские часовни, сверкающие белизной, и развалины храма Шивы, в котором кто-то до сих пор бережно расставлял фигурки богов и лингамов. Единственное, чего не было – это указателей. Поэтому, добравшись до самой вершины, на которую, как говорил путеводитель, любил подниматься Будда со своим учеником Шарипутрой, ведя неспешные беседы о природе сущего, мы приняли развалины древнего храма за пещеры.

Индийцы – очень странные люди. Такое ощущение, что перманентное медитативное состояние сознания у них на генном уровне. Еще в Дели, гуляя по парку, можно было наблюдать картину, как на заборе сидел индиец и смотрел в даль, в течение какого-то времени к нему молча подходили другие незнакомцы и присоединялись. Так, группа людей просто созерцала воздушное пространство у них перед глазами. В Раджгире подобным поведением отличались водители «тан», которые были вечными спутниками в наших поисках. Неотрывно следуя за нами, они повторяли одну и ту же фразу с перерывом в минуту «Sanchi stupa?..», единственную, которую они знали по-английски.

Пещера аскетов. Поломники клеют на нее золотые листы бумаги

Всего 0,8% населения Индии буддисты. Поэтому в сакральных местах этой религиозной традиции, например в монастырях или ступах, можно увидеть только проживающих здесь же монахов. Остальные посетители – либо туристы из разных стран, либо местное население, приходящее в эти места, как в парк. Так, в Сарнатхе они устраивали пикник на руинах древних монастырей, а здесь они посещали Санчи ступу исключительно по причине того, что к ней вел канатный подъемник. И ни намека на религиозность. Хотя, может, как в случае с Варанаси, когда чего-то в избытке, то это что-то становится незаметным.

Вообще, Раджгир оказался самым символичным городом, в его неспешной жизни переплетались едва заметные смыслы, и складывался весь образ путешествия. Ведь даже злополучная повозка, которую тянет несчастная лошадь, есть не что иное, как колесница. Большая, Малая, Алмазная, деревянная, не все ли равно. А древности, обладающие кажущейся аурой misterium tremendum, не что иное как декорации индийской повседневной жизни, которые на самом деле давно потеряли эту ауру, точно также как вещи, окружающие нас, ее еще не приобрели.

Будда Шакьямуни очень любил Раджгир, который в его время назывался Раджагрихой, и был столицей царства Магадха. Он даже говорил, что это самое подходящее место для ухода в Паринирвану. О достоверности пребывания здесь основателя буддизма свидетельствуют многие сутры, началом которых являются слова:

Так я слышал, однажды Бхагаван (т.е. Будда Шакьямуни), в городе Раджгрихе пребывал на горе Гридракута, вместе с большим собранием бхикшу (т.е. монахов) …

Любимое место медитации Будды, а также место прочтения проповеди. Возможно, последней

Эта гора находится на соседнем холме от того, на котором расположена уже ставшая нам привычной Санчи ступа, построенная недавно японской общиной. Это место менее популярно, но представить себе, что на самом пике сидел Татхагата в медитации, что именно отсюда ведет свое начало Чань и Дзэн буддизм, так как именно здесь Будда поднял цветок, а Махакашьяпа улыбнулся ему в ответ, создав, таким образом, Цветочную проповедь, самую блистательную, самую трогательную, от которой щемит сердце из-за ее хрустальной искренности и хрупкого смысла, очень сложно. Здесь была произнесена Сутра Сердца и Лотосовая Сутра. Здесь квинтэссенция принципов Дхармы. И здесь же, на лестнице, ведущей к этой святой горе, хрупкие женщины носят на головах мешки с цементом, поднимая их наверх, к тому месту, где более двух тысяч лет назад был разрушен сам принцип страдания простейшим жестом – поднятием цветка и улыбкой Махакашьяпы.

Мы нашли пещеры. На следующий день, вооружившись уже не путеводителем, а собственной интуицией, которая обязывала обыскивать каждый малозаметный уголок, и в итоге привела к узкой лестнице сзади одной из многочисленных джайнийских построек на пути к пику горы. Нас обогнала пара молодых людей, совершавшая вечерний моцион, и не было никакой уверенности в том, что они знают, чем знаменательно данное место – огромные семь ниш в скале, откуда доносились визги летучих мышей, также не знающих, что когда-то давно здесь решалась судьба новой религии, и создавался Палийский канон. Казалось, что длительный поиск выбил и из нашей памяти это событие, мы стояли перед просто пещерами в простом индийском городке, где когда-то были просто люди.

Около V века до н.э. здесь проходил Первый Буддийский Собор. Сейчас здесь живут летучие мыши

Важные события хранятся только в учебниках по истории и в головах у интересующихся, но не в точках на карте, поэтому все правители прошлого и настоящего бороздят планету памятниками и величайшими постройками, пытаясь увековечить историю в них, но если не поставить указатель с объяснением, все забудется. Индия все забыла, помнят теперь только туристы, вооруженные путеводителем, но лишь до первого винного магазина.

P.S. Последним пунктом путешествия был город Патна, где проходил Третий Буддийский собор – это столица штата Бихар, одного из беднейших регионов Индии. На самом деле, это был лишь перевалочный пункт, хотя, сверившись с путеводителем, оказалось, что неподалеку есть город Вайшали, в котором и была прочитана последняя проповедь Будды, откуда он отправился в Кушинагар в свой последний путь, там же была одна из многочисленных в Индии колонн Ашоки, и пруд, вырытый обезьянами, слушавшими эту проповедь, там же случился Второй Буддийский собор, расколовший общину монахов на Тхераваду и Махаяну. Так это или нет, узнать не удалось из-за уличных беспорядков. Индия открыла свое будничное лицо – десятилетние мальчишки, вооруженные битами из любимейшей и национальной в Индии игры крикет, атаковали все, попадавшееся на их пути. Настроения просветляться больше не было.

P.P.S. Не знаю, кто пишет эти путеводители, так как по приезду в Москву, оказалось, что Лотосовая Сутра, та самая, что начинается словами о горе Гридракута, и есть последняя. То есть, она на самом деле как бы заключительная, окончательная, воплощающая в себе конечную и полную истину и, в соответствии с упоминаемой горой, прочитана в Раджгире, но кто ж сейчас разберется, а указателей не видать.

- Do you know where Macdonald’s is?
- Of course I know. Mahabodhi temple is in Bodh Gaya, 30 kilometers from here.
- No, no Mahabodhi! Macdonald’s!
- Macdonald’s temple? Sorry, I don’t know where is it.

У каждого свои места поклонения. Для чань-буддиста, например, выражение “свято место пусто не бывает” – это вообще полный абсурд, ибо нет ничего святее пустоты. Для доморощенного подмосковного мастера адвайты даже Макдональдс может стать “местом силы”, а для среднестатистической индийской многодетной семьи, видевшей аттракционы только по телевизору, центр буддийской цивилизации вполне сгодится за парк развлечений, тем более, когда внешних предпосылок к этому предостаточно.

Махабодхи - храмовый комплекс в Бодх-Гая, в месте Просветления Сиддхартхи Гаутамы

Храмовый комплекс Махабодхи был построен, по разным версиям, либо вездесущим царем Ашокой, либо во времена Кушанского царства в первом веке нашей эры, в местечке Бодх-Гая, ровно на том самом месте, где бывший принц Сиддхартха Гаутама достиг самого полного и окончательного знания, доступного человеку. После чего он еще пару месяцев бродил по окрестностям и приводил голову в порядок. Стопы его оставляли отпечаток на камне, там, где он проходил, вырастали лотосы, огромные змеи укрывали его от дождя, но все свидетельства этих “неугодных Аллаху” чудес оставались бы под толстым слоем земли, если бы мусульманское правление в Индии не закончилось, и в XIX веке англичане не вернули буддистам их святилище в первозданном виде.

Отпечатки стоп Будды в храме Махабодхи

Вокруг главного храма немедленно выросли монастыри всех буддийских стран от Японии до Бутана, каждый со своей собственной, но всегда красочной и оригинальной архитектурой, улицы заполнили монахи в одеяниях всех оттенков красного и оранжевого (по этим оттенкам как раз и можно определить буддизм какой страны они исповедуют), и сегодня даже сам Далай-лама каждую зиму посещает Бодх-Гая и дает публичные лекции. “Я трогал Далай-ламу!” – гордо объявляют торговцы в сувенирных лавках. На главной и единственной площади дни напролет льется из динамиков одна и та же мантра, как очередной поп-хит сезона на черноморском курорте. А с тех пор как в Индию валом повалили европейские и американские духовные искатели, любой уличный разводила на вопрос о вероисповедании ответит заученной фразой: “Я уважаю все религии. Религий много, а Бог один, не так ли?” Зато на ресепшене в отеле улыбчивый индиец может вежливо и с тонким британским юмором поправить ваш “примитивный” английский. Вот уж, чего в Индии никак нельзя было ожидать!

Медитируя под деревом Бодхи, принц Гаутама достиг Просветления и стал Буддой

На территории храмового комплекса предприимчивые люди устроили платную медитационную территорию. Наверно специально, чтобы посмотреть, как какой-нибудь белый болван будет терпеливо ожидать просветления в парке для медитации, за 25 рупий в час, когда в двух шагах к его услугам совершенно бесплатно участок земли, который еще помнит тепло ягодиц самого Шакьямуни. И не только участок, но и роскошное дерево Бодхи, ficus religiosa, буквальный праправнук Того самого.

Медитирующий монах возле храма Махабодхи

Лучше всего прийти к Махабодхи, когда стемнеет. Храм прекрасно подсвечивается, людей немного, и никто не помешает сесть и попробовать прикоснутся к жалким остаткам своей собственной внутренней тишины. Кто знает, может быть, вам что-то откроется, а если нет, то вреда от этого занятия уж точно не будет. А еще, если повезет, то гуляя вокруг храма, можно наткнуться на как-то по-детски очень трогательное зрелище: монаха, уснувшего в позе лотоса.

Статуя Сиддхартхи-отшельника

Из других аттракционов впечатляет огромная статуя Будды и всех его ближайших учеников, построенная по инициативе нынешнего Далай-ламы. А в двадцати минутах езды на моторикше находится пещера Сиддхартхи–отшельника, с его единственным в мире костлявым изваянием,  которое является не только примером и наукой всем желающим избавится от лишнего веса, но и свидетельством великого аскетического подвига. Хорошо, что ни в одной сутре не содержится указаний на то, что его необходимо повторить. Выбирайте Срединный Путь прямо сейчас!

Для разрешения спора о том, кому принадлежит территория, на которую претендуют и мусульмане, и индуисты, дело было передано в Верховный суд, и решение должно было быть принято в пятницу, 24 сентября, сообщает The Daily Star. Однако Верховный суд заявил о переносе даты рассмотрения этого вопроса.

В 1992 году индуистские радикалы разрушили мечеть Бабри Масджид в городе Айодхья (штат Уттар-Прадеш на севере Индии), чем спровоцировали массовые беспорядки, в ходе которых погибло около 2 000 человек, по большей части мусульмане. Индуисты считают, что на месте мечети находился разрушенный мусульманами храм, в котором родился бог Рама, и строят планы по его восстановлению.

Сейчас на севере Индии власти принимают активные действия, чтобы не допустить очередных столкновений. В зону риска направлены тысячи полицейских, закрыта граница между Индией и Непалом, во всем штате временно запрещено проведение митингов и демонстраций. Также ради безопасности будут отслеживаться смс-сообщения с информацией о планируемых беспорядках. По данным NEWSru.com, власти Индии запретили использование электронной почтой в ближайшие трое суток.

Теперь Верховный суд соберется 28 сентября и, возможно, объявит новую дату принятия решения.

Очевидно, в чью бы пользу не был вынесен приговор, он неминуемо повлечет за собой продолжение конфликта, который станет очередным этапом противостояния индусов и мусульман, продолжающегося с разной степенью активности с 40-х гг. XX века. Именно тогда споры за территорию между получившей независимость Индией и вновь образованным Пакистаном вылились в кровавые столкновения между индусами, мусульманами и сикхами, унесшие жизни более 500 тыс. человек.

После набережной Варанаси и творившейся там неразберихи, на второй неделе путешествия появилась призрачная надежда  оказаться в более привычной обстановке, где существует понятие «личного пространства»,  где никому нет дела до твоего цвета кожи и длины волос, а также не существует вопросов «Where are you from» и «What is your country», потому что не из какой. Так, дорога в Сарнатх была наполнена предвкушением встречи с  буддийскими монахами и возможностью вдохнуть свободно. Сарнатх – место первой проповеди Будды Гаутамы, изначально он назывался Мригадава, то есть «Олений парк», который сохранился до сих пор, став зоопарком. Говорят, двое оленей, так же как и пятеро отшельников, были свидетелями первого поворота колеса Дхармы (то есть Бенаресской проповеди),  но почему именно они остались в буддийской иконографии, а не аскеты – не говорят. Видимо, не заслужили. Но главное то, что, как утверждал путеводитель, этот пригород Варанаси полностью туристическо-музейно-археологический. Спокойно-медитативный. Культурно-познавательно-прогулочный.

План археологического парка в Сарнатхе

Но путеводитель писали европейцы, и способ мышления у них европейский. Чем цивилизованней общество, тем более отчетливо прочерчены в нем границы. Здесь – “личное”, здесь – “общественное”, здесь – кладбище, здесь – музей, а вон там бордель, фитнесс-центр и фэйсконтроль. Главный признак развитого общества потребления: для каждого конкретного желания должно быть свое особое пространство удовлетворения. Если вам нужно подстричь пуделя, то должна быть парикмахерская именно для пуделей, и больше ни для кого. Причем границы эти именно общественные, а не государственные. Хочешь чего-то, что не дозволено в твоем штате, в твоей стране? Нет проблем – есть специальные места. Поезжай в Лас-Вегас, Амстердам, на Гоа или в Таиланд. Все условия для этого созданы культурно-экономическим прогрессом. В Индии же этого нет. В Индии везде туалет, везде рынок, везде храм и везде музей. В Индии везде Индия.

Ступа Дхамек в Сарнатхе

О знаменательном событии прошлого  издалека сообщает огромная ступа, построенная императором Ашокой. Ее обходят пожилые монахи с зонтиками в сопровождении вездесущих собак и попрошаек, так облюбовавших сакральные места.  Чего они хотят от гипотетически не имеющих ничего монахов – не ясно. Другие бритоголовые, уже совершившие ритуальный обход, отдыхают на лавочках, но и так же, как и жители Индии, не обделяют вниманием европейцев. В археологическом парке, на месте бывших монастырей и дорожек, по которым ходил Будда, теперь бегают собаки, а влюбленные пары находят здесь место для свиданий в компании с группой вездесущих  китайцев, которым экскурсию проводит китайский же монах.

В Индии можно в любом месте раскопать землю и обнаружить останки древнего монастыря, чем специальные люди и занимаются, а после устраивают там парк для искателей духовности. Начался дождь? Просим милости в наш музей. На входе со всей строгостью закона вас попросят сдать оружие фотосъемки, но лишь для того, чтобы формально обозначить границы пространства, за пользование которым ты заплатил. Вместо табличек «Keep silence» и «Do not touch» вы наткнетесь на «No smoking», это притом, что в Индии уже несколько лет запрещено курить в общественных местах. Эта надпись явно пережиток прошлого, из чего можно сделать вывод, что таки курили в музеях, а почему собственно и нет, если окна нараспашку и никакой системы охлаждения. С другой стороны, если скульптуры пролежали в земле тысячелетия, то и в душном помещении с сигаретном дымом выживут.  Но вот, что интересно, у европейцев религиозное благоговение проявляется в сохранении тишины и пристальном всматривании в объект, у индийцев в необходимости прикоснуться, как у провинциалов на станции метро Площадь революции в Москве. А помешать им некому. Почему? Да потому что один смотритель спит на полу, другой на полу же ест, а индийцы, как известно, едят руками. Вы все еще чувствуете исходящую святость от изображения Будды в Дхармачакра-мудре (иконографическая поза Будды Шакьямуни, поворачивающего колесо Дхармы)? Тогда мы идем к вам!

Руины главного храма в Наланде

Музеефикация Индии – явление повсеместное и исключительно экономически обоснованное.  Туризм является одной из приоритетных областей развития. Есть замечательное место – город Наланда, хотя и не совсем город, скажем так, это место, где остались руины древнейших буддийских монастырей и храмов, которые представляли собой в прошлом целый центр религиозной учености. И кого там только не было, и Будда собственной персоной, и Васубандху, и Шарипутра там умер, и даже Махавира, основатель джайнизма мимо проходил. Это очень богатое на фундаменты древностей место. Там стоят небольшие постройки, в которых некогда стояли большие и не очень статуи Будды,  эдакое место для поклонения, хотя в буддийском контексте звучит странно, скорее, для медитации на Татхагату. В любом случае, сейчас они исписаны мелом, и несложно догадаться, что фразами типа «Здесь был Салим» и «Джамаль любит Латику». Остается надеяться, что когда-нибудь все эти надписи сотрут и оставят только одну, единственно адекватную данному пространству: “Здесь был Будда”.

Здесь был Будда

Согласно древним писаниям и туристическим брошюрам, индикаторы божественной милости здесь зашкаливают, а концентрация благодати в воздухе настолько велика, что редкий пернатый не просветлится, долетев до середины Ганга. Индусы верят, что человек, умерший в Варанаси, полностью избавляется от бесконечной цепочки смертей-рождений, так что если кто-то твердо вознамерился покончить жизнь самоубийством и не хочет почувствовать себя идиотом в следующей жизни – ему сюда. Хотя, конечно, не только эта уникальная возможность привлекает в бывший английский Бенарес до миллиона паломников ежегодно. С незапамятных времен этот город назывался Каши (“город света”) и до сих пор является крупнейшим в стране культурным, научным и религиозным центром. Бенаресская проповедь Будды – тоже родом из этих мест.

В Варанаси приезжают живые – чтобы очиститься от грехов, в Варанаси приезжают умирающие – чтобы умереть и больше не рождаться, в Варанаси привозят тела своих близких – чтобы омыть их в Ганге и пламени. И тех, и других, и третьих здесь почти поровну. Сквозь лабиринт узких улочек к набережной святой реки движутся бесконечные процессии. Некоторое время мы просто идем в общем потоке, ни секунды не задумываясь о том, куда сворачивать на многочисленных развилках, здраво рассудив, что “все там будем”. В голове крутится припев одной из песен БГ, несколько отредактированный услужливым умом, согласно местной ситуации:

“Возьми меня к реке,
положи меня в воду,
учи меня искусству быть мертвым
возьми меня к реке”.

И когда до нас доносится запах дыма, а путь преграждает зловещая десятиметровая гора весьма дорогостоящих в Индии дров, мы понимаем, что цель близка. Мы обходим гору и ступаем на гхаты, или “места омовения”, так называются различные участки широких каменных ступеней, которые спускаются к самой воде на протяжении нескольких километров. Здесь и происходит все самое интересное.

На этих ступенях жизнь и смерть, как два полюса одного магнита, сближаются  настолько, что от напряжения, ими создаваемого, у любого нормального человека, по идее, должна бы поехать крыша. Их вечный круговорот закручивается на наших глазах в высшую точку спирали. Специальные люди (из самых низших каст, которых в Индии на данный момент около 3000, и сами индусы уже  в них путаются, что уж говорить о несчастных туристах) весьма деловито раскочегаривают пламя, куда впоследствии положат тело представителя куда более высокой социальной нишы. У них самих вряд ли достанет денег на то, чтобы быть сожженными на костре, но, может быть, им удастся накопить на более экономный и находящийся здесь же, единственный в Варанаси электрический крематорий. Друзья и родственники с фирменным индийским любопытством толпятся рядом, наблюдая, как по обычаю с тела старшего сына покойного удаляют всю растительность. Буквально в паре метров трое грязных мужчин яростно роются в прибрежном иле. Говорят, там можно отыскать драгоценности. В пепле, растворенном в священных водах, мужчины-прачки (из джати, которая в свою очередь является одной из многих подкаст, разделяющихся по профессиям) спокойно стирают джинсы, вывешивая их сушится прямо на погребальных кострах. Видимо, в отличии от фотографирования (строго запрещенного в местах сожжения), это нисколько не оскверняет ритуал.

Неподалеку от многочисленных алтарей, чудесные индийские дети весело играют в крикет, а завидев белого человека, открыто предлагают наркотики.

Неподалеку от многочисленных алтарей, чудесные индийские дети весело играют в крикет, а завидев белого человека, открыто предлагают наркотики. Бродячие йоги принимают асаны, брадобреи бреют бороды, массажисты массажируют, попрошайки… короче, тоже достают. Стены гхат расписаны красочной рекламой отелей и ресторанов из которых открывается прекрасный вид на все это безобразие.

Вообще, оказалось, что главное действо, для которого и существуют подобные места – прощание и проводы близкого человека в другой мир, настолько теряется и тает в общей неразберихе, а может быть, постоянные напоминания о смерти делают саму идею о бренности всего сущего настолько привычной, что и собственная жизнь перестает казаться сколь бы то ни было важной. Мы присели на камушек и закурили. Прямо перед нами красиво горел богатый мертвый индус. Его тыкали какой-то специальной палкой.

- Тебе нормально?
- Нормально. А тебе?
- Мне тоже. Да нет, понятно, сircle of life… 

Уходя мы остановились около электрокрематория, чтобы погладить совсем еще маленьких, только-только научившихся бегать козлят.

- Маленький, хороший… Вот подрастешь и плохие дяди и тети тебя съедят…

Их мама-коза лежала неподалеку и смотрела куда-то вдаль. Казалось, что раз за разом наблюдая, как вместе с черным дымом очередная душа, прошедшая сквозь воду, огонь и медные трубы огромного крематория спокойно поднимается к небесам, она давно сделала из этой картины определенные выводы. Причем такие, интересоваться которыми не хотелось. Что такое circle of life она не знала, да и какие, к черту, выводы могут быть у невежественного животного. В ее глазах была только грусть.